Он глубоко затянулся и выпустил дым из носа, отчего Аньезе почувствовала легкую тошноту. Она задумалась: когда этот человек успел здесь побывать? Он говорит о фабрике так, будто знает ее как свои пять пальцев… Джузеппе приводил его сюда по воскресеньям? Или на рождественские праздники? Сколько раз он бывал здесь без их ведома?

Колелла прокашлялся и продолжил:

– Итак, первым делом я намерен заменить все оборудование. И, конечно же, я продолжу производить товары «Дома Риццо», но уже под своим именем. По крайней мере, без сомнения, оставлю те, что хорошо продаются. Но в целом хочу сосредоточиться на промышленных порошках, потому что именно на них сейчас и делаются настоящие деньги, к тому же мы перейдем на более дешевое сырье, которое даст такой же результат. – Он говорил без малейшей заминки. – Ах, да, и еще встает вопрос рекламы…

Лоренцо положил руку на плечо Аньезе и сжал пальцы.

– Я посмотрел твои рекламные плакаты, – сказал Колелла, обращаясь к нему. – Видно, что у тебя талант. Но позволь сказать, что реклама – это не просто красивые рисуночки: они хороши для музеев. Образы должны быть ярче, нужно делать упор на агрессивные слоганы. Этим займется Козимо, мое доверенное лицо. Я работаю с ним уже много лет, он возглавит коммерческий отдел, а ты, если захочешь, сможешь иллюстрировать его идеи. И мои заодно.

На лице Джузеппе читался страх, что сын вот-вот взорвется. Однако, к его удивлению, Лоренцо не шелохнулся: он слушал Колеллу с суровым, почти бесстрастным выражением лица, придерживая сестру за плечо.

– Что же касается тебя, Аньезе, отец рассказал мне про твое невероятное обоняние, – продолжил он с улыбкой, – и про то, что ты искренне предана этому месту, что ты усердно работаешь и всегда разрабатывала формулы вместе с дедом. Если тебя устроит, можешь и дальше работать в отделе наполнителей, развлекаться с эссенциями и ароматами. – Он снисходительно подмигнул ей, будто только что разрешил маленькой девочке поиграть с куклами, и снова затянулся сигарой.

– Закончил? – спросил Лоренцо.

Колелла удивленно посмотрел на него. Улыбка исчезла с его лица.

– С чего это вдруг ты со мной на «ты»? Не помню, чтобы я это позволял.

– Мне не нужны разрешения, я в собственном доме, – возразил парень.

Колелла откинулся на спинку кресла.

– Если тебе есть что сказать – говори.

– Мне жаль… хотя нет, по правде говоря, мне совсем не жаль, что мой отец заставил тебя потратить время впустую, – сказал Лоренцо. – Видишь ли, я и моя сестра сделаны совсем из другого теста, мы не такие, как он. – Он положил обе руки на плечи Аньезе. – И мы не привыкли прогибаться под кого бы то ни было. Эту мыловарню построил наш дед, это наша фабрика. Как ты мог подумать, что мы будем твоими рабами?

– Неужели? А я-то думал, рабство давно отменили, – перебил его Колелла с саркастической улыбкой и бросил взгляд на Джузеппе.

– Да, пошути еще тут… – прошипел Лоренцо. – Сейчас мы выйдем через эту дверь, и в следующий раз ты увидишь нас, когда мы вышвырнем тебя отсюда пинком под зад и вернем себе нашу фабрику. Тебя и твои современные станки, вместе с твоим паршивым «доверенным лицом».

Джузеппе раскрыл было рот, но так и не смог ничего сказать.