– У Элены на прошлой неделе поднялась небольшая температура. Нет-нет, кашля не было. Да, я получила, спасибо. Когда же ты приедешь? Дети каждый день спрашивают о тебе… Да, конечно, я могу показать им фотографию, но разве это одно и то же?

Анджела громко вздохнула, но женщина продолжала болтать, не обращая на нее никакого внимания. Когда она, наконец, повесила трубку, Анджела не удержалась:

– Синьора, «общественный» телефон значит «для всех», вы в курсе?

– Чего тебе? – раздраженно бросила женщина, косо взглянув на нее.

– Тыкать будешь своей сестре, – Анджела сняла трубку, вставила несколько жетонов и, глядя на записку, которую оставил ей Лоренцо, набрала номер.

– Знаешь что, Брижит Бардо? Завари-ка себе ромашкового чая и успокойся, – выпалила женщина, поворачиваясь к ней спиной.

– Дура… – пробормотала Анджела.

Один, два, три, четыре, пять, шесть гудков… Ну, отвечай, давай же…

– Алло?

– Луиза! Привет, это Анджела.

– Ах, Анджела! Ты немного опоздала, Лоренцо только что ушел с Доменико. У них какая-то встреча, уж не помню с кем… Но он ждал твоего звонка до последнего!

Анджела вздохнула:

– Да, была тут одна особа… Ладно, забудь.

Она вставила еще один жетон.

– Перезвони вечером, дорогая. Мы ужинаем в восемь.

– Да, конечно, попробую позже. Спасибо, Луиза.

Она повесила трубку и раскрыла ладонь: осталось всего два жетона. Она уже потратила семь. Больше двухсот лир впустую. И половина обеденного перерыва насмарку.

Разозлившись, Анджела вышла из бара, села на «Ламбретту» и поехала домой. Мама наверняка уже накрыла пасту тарелкой, чтобы совсем не остыла, и ждет ее за столом.

– Ну как там Лоренцо? Что рассказывает? – Стоило только Анджеле войти на кухню, как Марилена засы́пала ее вопросами.

– Ничего он не рассказывает. Я не смогла с ним поговорить, – ответила она, сжимая спинку стула. – Прости, мама, я не голодна… Мне нужно немного отдохнуть перед работой. Отложи тарелку, я вечером поем, ладно? – добавила она, пытаясь улыбнуться.

Анджела зашла в комнату Фернандо, упала на кровать и уставилась на небольшую картину, которую Лоренцо оставил на подоконнике. «Почему ты постоянно рисуешь только меня? Даже на рекламных плакатах…» – с улыбкой спросила она однажды. «Потому что нет девушки красивее тебя. Анджела Перроне, ты – моя муза», – ответил он, нежно перебирая ее волосы.

Она устало вздохнула и свернулась калачиком, не сводя глаз с картины. Да, это была она, но у девушки на картине волосы были собраны в элегантную прическу, а уши украшали жемчужные серьги, которых у Анджелы отродясь не было. Улучшенная версия Анджелы, которой на самом деле не существовало. Она закрыла глаза и, как это часто с ней бывало, представила Лоренцо, живущего своей жизнью в большом городе, где много соблазнов и новых знакомых, о которых она ничего не знала. Какие девушки в Лечче? Такие же красивые, как она? Или лучше? Как они одеваются? Богаты ли они? И насколько они раскованны?

Анджела резко села на кровати и покачала головой, отгоняя эти мысли.

Если бы она была свободна, то уехала бы с ним не задумываясь. Но нет, она не могла так поступить, у нее не было такого права. Ей надоело нести на своих плечах груз разрушенной семьи, вечно заботиться о матери – слабой и болезненной женщине, неспособной стоять на ногах самостоятельно. После смерти отца эта ноша легла на Анджелу и ее брата Фернандо, хотя они были еще детьми.

Анджеле пришлось бросить школу и пойти работать, чтобы приносить деньги в дом.