Каждый раз, когда ее охватывало отчаяние – если не хватало денег, в доме заводилась плесень или что-то ломалось и приходилось оставлять все как есть, – Анджела утешала себя мыслью, что у нее есть то, чего нет у других. Редкая ценность, к которой стремятся все, но которая дается лишь немногим: настоящая любовь на всю жизнь. «С детства у него была только я, а у меня только он, – думала Анджела. – Но что, если теперь он поймет, что мир не сошелся на мне одной? Что, если он вдруг осозна́ет, что я ему не нужна? Или полюбит другую?»

Она с тяжелым сердцем посмотрела на подаренное Лоренцо кольцо и провела пальцем по маленькому изумруду, но обещание, которое оно символизировало, в этот раз не смогло ее утешить.

* * *

– Скажи мне, что ты об этом думаешь? – спросил Доменико, скрестив руки на груди и глядя на картину, недавно появившуюся в галерее.

Лоренцо подошел ближе, чтобы рассмотреть ее получше. На ней была изображена площадь Святого Оронцо, заполненная людьми. Продавцы масла и вина, зеваки у витрины с пирожными в кафе «Альвино», мужчина, выходящий из автомобиля, проезжающий мимо велосипедист…

– Неплохо, – прокомментировал Лоренцо без особого энтузиазма.

– И только? – воскликнул Доменико.

– Мне кажется, этот сюжет немного устарел, – пояснил Лоренцо.

– Устарел? – сдержанно переспросил Доменико.

– Да, дядя, все это писали уже тысячу раз. От этой картины веет прошлым, – объяснил Лоренцо. – Просто посмотри вокруг: стоит отойти на пару сотен метров от площади, и ты увидишь совсем другой город, который развивается семимильными шагами: многоэтажки, модные магазины, стройки, краны…

С момента переезда в Лечче Лоренцо с любопытством исследовал улицы и кварталы города. Его восхищала светлая каменная кладка зданий исторического центра, аккуратная и мелкозернистая. Она была непохожа на пористый камень, из которого строили в Аралье: этот вид известняка слишком упрощал фасады домов, придавая им грубый деревенский вид.

Лоренцо ходил по городу, меняющемуся на глазах, с удивлением разглядывая высокие и элегантные новые здания и незаконченные постройки. Засматривался на шикарные магазины, где продавались французские духи и швейцарские часы, проводил вечера в кинотеатре «Массимо», выкуривая после сеанса сигарету Gauloises в ближайшем кафе, и с улыбкой разглядывал молодых парней и девушек, которые не спешили расходиться по домам. Переехав в Лечче, он чувствовал себя словно гость, который последним поспел на шумную вечеринку. «Здесь я точно найду то, что ищу, – с уверенностью повторял он. – Нужно только упорно работать и познакомиться с нужными людьми…»

Доменико с одобрением посмотрел на племянника, словно тот только что блестяще сдал экзамен.

– Ты прав, картина неважная, – сказал он. – Впрочем, дорогой племянник, ты ведь здесь как раз для этого, верно? Отправляйся на поиски современных полотен, тех, что рассказывают о меняющемся мире, – подбодрил его Доменико, положив руку ему на плечо.

Затем он достал из кармана трубку и закурил.

– Что же касается этой картины, – сказал он, указывая на нее трубкой, – я знаю, куда ее пристроить.

Лоренцо усмехнулся.

– Могу поспорить, что ты предложишь ее Порталури. Черт возьми, от этого типа за версту несет нафталином…

Доменико расхохотался.

– Нафталином и деньгами, – добавил он, потирая ладони. – Ну а теперь пойдем, я должен показать тебе одно место.

Дядя, не дожидаясь ответа, вышел из галереи на вымощенную булыжником улицу, ведущую к Порта Рудиэ, и запер стеклянные двери, рядом с которыми на латунной табличке золотыми буквами красовалось название: «Художественная галерея "ИНГРОССО"».