– Жуть какая, – перекрестился другой.

– Да уж. Ну, ладно, давайте за работу, ребята. Слушай, – продолжил Марио, обращаясь к Аньезе, – Колелла дал мне рецепт нового мыла и попросил сделать его на пробу. Вот. – Марио протянул ей блокнот.

Аньезе пробежала глазами список ингредиентов: кокосовое масло, карбонат калия, карбонат натрия, гидрат… «Это же мой рецепт!» – удивившись, подумала она.

– Марио, что именно он тебе сказал?

Он посмотрел на нее с недоумением.

– В каком смысле?

– Ну, откуда он взял этот рецепт?

– Сказал, что это его новая формула. Откуда ему еще взяться?

– Так и сказал? Что это его рецепт?

– Конечно, – ответил Марио, немного удивленный такими расспросами. – Сейчас сварим небольшую партию на пробу. А после Колелла ждет тебя у себя, чтобы ты отчиталась, – заключил он.

Аньезе оторвала взгляд от блокнота.

– Понятно… – пробормотала она.

Под конец дня Аньезе постучала в дверь кабинета. В руках у нее был образец нового мыла.

– Ну что, Риццо, – сказал Колелла, стряхивая пепел с сигары, – покажи, что получилось. – Аньезе протянула ему мыло и молча смотрела, как он вертит его в руках, щупает и нюхает. – А откуда цвет? – спросил он.

– Я добавила щепотку родамина и хинолинового желтого, чтобы получился нежно-персиковый…

Колелла кивнул.

– А про качество что скажешь?

– Хорошо пенится, как я и думала, – сказала она. – Пена мягкая и оставляет на коже шелковистый эффект. Аромат нежный, но стойкий. Если немного увеличить дозировку флердоранжа…

Колелла затянулся сигарой.

– Нет, все и так идеально, – довольно сказал он и положил мыло на стол.

«Невероятно, он делает вид, что идея принадлежит ему!» – удивилась Аньезе. Затем она увидела на столе раскрытую папку, ту самую, которую этим утром держал под мышкой Рыжий, – в ней было несколько эскизов упаковки нового мыла.

– Можешь посмотреть, – сказал Колелла, выдыхая дым. – Скажи, какой вариант тебе больше нравится.

Аньезе неуверенно взяла со стола папку и принялась рассматривать рисунки. Они не слишком отличались друг от друга: менялись лишь сочетания цветов на упаковке. В центре прямоугольника было написано «Инес».

– Вот этот, оранжевый с белым, – уверенно сказала она. – Напоминает цветок апельсина…

Он взял у нее эскиз и растянул полузакрытый рот в улыбке.

– Знаешь, что значит «Инес»? – спросил он.

Аньезе покачала головой.

– Нет, но звучит хорошо, мне нравится.

Колелла зажал сигару в зубах, и под желтыми усами проскользнула усмешка.

– Да, ты права. Звучит хорошо.

Когда Аньезе вышла с мыловарни, Джорджо, как обычно, уже ждал ее у ворот с полевым цветком в руке. Он приносил их каждый день. С тех пор как Джорджо поселился в Аралье, в одной из комнат над остерией «У Пино», которые сдавались приезжим, он не только встречал Аньезе с работы и провожал до дома, но и по утрам прогуливался с нею до фабрики. Все это время они просто гуляли и разговаривали, разговаривали и гуляли. По субботам они ходили вместе в кино или на ужин, а каждое воскресное утро встречались в порту и часами сидели на большом валуне, глядя на море и лодки, пока Джорджо подробно объяснял, как устроены корабли, и учил ее вязать морские узлы. Он рассказывал ей о странах, в которых побывал: о специях и ароматах Индии, о паэлье, которую пробовал в Барселоне, и о том, как хороша марсала в Палермо. Как-то раз, во время одной из таких прогулок, Аньезе внезапно перебила его и спросила:

– Ты всю жизнь думаешь быть моряком? Будешь путешествовать вечно?

Джорджо улыбнулся и ответил, что у него другие планы.