Он кивал, хотя на самом деле не понимал ни слова.

Добавив ароматические эссенции, Аньезе протянула ему синий пузырек.

– А теперь ты добавишь краситель, – сказала она. – Этот оттенок называется «циан». Цвет морской волны и цвет твоих глаз, – добавила она с улыбкой.

– Я? Ты уверена? А если я сделаю что-нибудь не так и все испорчу?

– Ты ничего не испортишь, я помогу, – сказала она и тут же с удивлением и внезапной нежностью вспомнила, что слово в слово повторила сейчас то же самое, что сказал ей дедушка много лет назад, когда впервые разрешил ей самой добавить эссенцию талька.

Джорджо наклонился над смесителем и стал по чуть-чуть добавлять краситель, пока мыло полностью не окрасилось в голубой цвет.

– Как красиво! – воскликнул он.

– Видишь? Настоящее волшебство, – сказала Аньезе, положив ему руку на плечо. – Знаешь, дедушка как-то пообещал, что однажды мы с ним искупаемся в горячем мыле.

Джорджо повернулся и лукаво посмотрел на нее.

Аньезе рассмеялась.

– Нет, даже не думай!

Она бросила взгляд на часы и с грустью поняла, что до рассвета осталось всего четыре часа. Через четыре часа корабль Джорджо отплывет и они снова расстанутся. В очередной раз.

Вскоре они переправили горячую жидкую массу в сушилку.

– Видишь рамы, что крутятся в сушилке? – спросила Аньезе, указывая пальцем. – На них мыло затвердевает при контролируемой температуре. Через двадцать минут наш блок будет готов. Нам просто нужно подождать.

– А потом? Что будем делать? – спросил он.

– Пойдем наверх, резать и формовать. Это не займет много времени, блок маленький. На этом, пожалуй, и все. На оттиски времени уже не хватит, но ничего страшного.

В половине пятого утра первые образцы «Нувель Марианн», овальные, голубого цвета, вышли из выпускного отверстия автоматического пресса.

Аньезе с замиранием сердца взяла в руки кусок мыла и едва не прослезилась. Какой насыщенный аромат! В нем отчетливо различался тальк, но в то же время чувствовались нотки ванили и черники, а также совсем легкие оттенки лимона и мандарина. «Да, все именно так, как я хотела», – довольно подумала она. Аньезе задумалась, испытывал ли дед то же счастье, что чувствует сейчас она, когда создал «Марианн». Наверное, да. В одном она была абсолютно уверена: с ней рядом сейчас тоже был любимый человек.

– Ты справилась, Кучеряшка… – прошептал Джорджо, стоя позади нее и обнимая ее за плечи. – Я горжусь тобой.

Он уткнулся подбородком в изгиб ее плеча.

– Мы справились, – поправила его Аньезе. Она отвела руку назад и взъерошила ему волосы.

12

 Последняя остановка

Октябрь 1959 года

Аньезе разбудили громкие голоса, доносившиеся с первого этажа. Сонная и растрепанная, она приподнялась в кровати и бросила взгляд на будильник: не было и семи.

– Что за шум, – пробормотала она, потирая глаза. – Я могла бы поспать еще целых полчаса.

Она снова легла и накрылась одеялом с головой, но уснуть не получалось.

– Пойду посмотрю, что там происходит. Куда подевались тапочки? – проворчала она, присаживаясь на корточки и заглядывая под кровать.

Тапки нашлись за коробкой с образцами «Нувель Марианн».

Аньезе надела правый тапок, потом левый и спустилась на кухню.

– Могу я узнать, что на тебя нашло? Раньше ты никогда не жаловалась, – говорил Джузеппе, сидя за столом в пижаме с чашкой кофе в руках.

– Я устала! – вспылила Сальватора.

Она стояла у раковины в ночной сорочке и терла губкой блюдце.