Она приложила телефон к уху.

– Аманда, это сержант Тадовски, – раздался записанный голос. – Если вы не вернётесь в участок в ближайшие 24 часа, я буду вынужден внести вас в число подозреваемых по делу о пропаже Эбигейл Линч.

– Они её не нашли, – прошептала Аманда и выключила запись и связь.

Тусклый свет фонаря телефона не освещал и на пару шагов. Аманда не знала, сколько ей придётся пройти и есть ли вообще там выход. Сверху струилась вода, и чем дальше она проходила, тем становилось сырей.

Ни звука, кроме своих шагов, ничего, кроме капель, падающих под ноги. Одна лишь промозглая тишина и сырость, и скрип – металлический, странный…

Она обернулась.

Кто-то открывал те самые двери в туннель.

Это за ней! Они узнали, что она здесь!

Сердце билось, кровь приливала к вискам, звук двигателя, шорох колёс по бетону, ворчание выхлопной трубы. Туннель озарился двумя лучами. Аманда прижалась к стене. Сейчас они увидят её… Эти огромные фары освещали всё перед ней, и стены, и потолки туннеля, доходили до всех углов. Машина, похожая на «Скорую помощь», быстро шла на неё.

Что-то брякнуло рядом. Кто-то дёрнул её за рукав и затащил в узкий проём. Её рот зажали вонючей рукой, в её шею что-то шептали.

– Молчи! – хрипел чей-то голос. – Трупы везут.

«Трупы?» – не поняла она.

Машина промчалась мимо.

Это не «Скорая помощь». Это был катафалк.

Чужая рука не отпускала, чужое дыхание не переставало смердеть. По запаху она уже поняла, что этот человек – бездомный. Но и его она так не боялась, как тех, кто громыхал снаружи дверьми. Самая чистая с виду власть опаснее самого грязного психа.

Они ушли, не сказав ни слова, закрыв за собою дверь. Машина исчезала в зеве подземки, дыхание за спиной стихло, хватка ослабла, но не отпустила совсем.

– Ты кто такая? – спросил смердящий помоями голос. – Откуда?

Она обернулась.

Заросший мужчина невнятных лет, с грязной спутанной бородой и такими же спутанными волосами, смотрел на неё блуждающим взглядом.

– Из города, – сказала она.

– Здесь нет городов, – огляделся он, будто кого опасаясь. – Все города давно мертвы, а по туннелю вывозят трупы. Находят останки и вывозят, и так каждый день.

– Куда? – еле вымолвила она.

– Куда? На тот свет! – Он разразился пронзительным смехом, пробрав им её до костей.

Ей казалось, она сходит с ума, а этот человек вдруг стал каким-то кошмаром – одни белки его пьяных глаз сверкали в немой темноте. Стены, что ещё минуту назад шли параллельно, казалось, сужались и теперь двигались на неё…

– На тот, что? – переспросила она, и её собственный голос показался каким-то далёким. Она боялась сумасшедших до дрожи, но больше всего она боялась сойти с ума, как и те женщины, как те несчастные дети.

– Там все мертвы! Ты что, не отсюда? Весь город полон мертвецов! Это всё чёртовы зомби. Ты знаешь, кто такие зомби? Ходячие мертвецы! Я встретил там одного. Он смотрел на меня, будто не видя, будто я призрак какой, а я не призрак, ты поняла! Ты думаешь, я тоже мёртв?

Аманда замотала головой.

– Вот и я не думаю, – прохрипел бездомный. – Этот мертвец посмотрел тогда сквозь меня и прошёл мимо, если бы я не отпрыгнул, он бы меня сбил с ног. Я ему: – «Эй, парень, что у вас здесь происходит»? А он не ответил, так и пошёл.

Аманда смотрела на эти гниющие зубы, на эти грязные руки с длинными поломанными ногтями и боролась с подступающей тошнотой.

– Я тогда обошёл этот город и понял, что городишко-то мёртв.