Что за чёрт! Включила опять, но больше ничего не поймала. Даже шипение куда-то ушло.

Она въехала в город. Он совсем отличался от прошлых. Нигде не лежал серый пепел, его не погрёб под собой тот кошмар, что похоронил все другие, прошлые города. «Неудивительно, – подумала Эби. – Если бы с этим городом что-то случилось, если бы до него добрался тот катаклизм, то он бы дошёл и до них. Они были так близко друг к другу».

Эбигейл остановилась у одного из домов и оглядела округу. Ей на миг показалось, будто все они были пусты, на машинах рядом не смытая грязь… Странно. Она вдруг вспомнила, что такая же грязь на машинах с разводами от застывшей и мокрой пыли была и у них в городке месяц назад. До них тогда дошла песчаная буря. Как говорили, небольшой шторм, которого не стоило бояться. Они были правы – шторм и правда был небольшим, не снёс крыши домов, не перевернул ни одной машины, просто прошёлся песчаным ветром, а потом и сильным дождём, поднимая всю пыль в округе, оставив её на домах и машинах.

Эбигейл подошла к одному дому, провела пальцем по запылённому окну. Может, никто не жил только в нём? Или же какой-то старик не выходил уже месяц? Она посмотрела в окно – весь обзор закрывали шторы, прошла к другому – оно было чуть приоткрыто. Это спальня, небольшая, но прибранная. Когда дом покидают в спешке, в поисках документов и нужных вещей, остаётся тот ещё беспорядок, а здесь всё было на местах. Эбигейл прошлась взглядом по кровати, по стенам, по тумбе, по календарю на ней… Календарь. Она прищурилась:

2027 год.

Это что, шутка? Или хозяина не было здесь с 27-го года? Или он умер в 27-м?

Может, умерли все? Нет, нет… У Эбигейл путались мысли. Кто же тогда вещал на волне? Кто вёл этот чёртов эфир, не призрак же, в самом деле! Эбигейл отошла от окна и только сейчас разглядела газету, лежащую у двери.

Мэйленд Ньюс. 4 сентября 2027 год.

Бумага же не пропиталась дождём, она была новая и сухая.

– Что же здесь происходит? – спросила она, будто ждала от кого ответа.

На порогах других трёх домов, к которым она подбежала, были те же газеты. Письма с такой же датой, с чеками на оплату и другой рекламной ерундой, и все они были за 2027-й.

Эбигейл смутно казалось, будто она сходит с ума. Может, и не было ничего, ни сигнала, ни даже эфира…

– Эй! – крикнула она в пустоту. – Есть здесь кто-нибудь?

Даже эха не разнеслось. Её голос погас, растворился между мирно стоящих домов, посреди неразбуженных улиц.

Она вернулась к машине и завела мотор. Куда безопаснее здесь. У неё что-то сжалось внутри. Никогда она ещё так не боялась вымерших городов.

Проехав не больше ста метров, Эбигейл остановилась: в кустах кто-то был. Енот или сурок, или ещё какая дикая живность. Это живое, повозившись с секунду, вдруг показало знакомую морду. Милую и озорную.

Она не могла поверить глазам – перед ней был обычный пёс. Не одичавший, не злой. Пёс посмотрел на неё непонятливым взглядом, склонил морду набок, потом отвернулся и деловито зашагал в дом.

– Ты куда? – Она выскочила из машины.

Внизу двери дома, к которому шёл пёс, была небольшая дверца, закрытая плотной шторкой. Пёс засунул в неё свой нос, потом голову по самые уши и вот уже проскользнул целиком, только белый кончик хвоста пару секунд торчал из-за шторки.

Эбигейл пошла за ним, наклонилась к малюсенькой дверце и отодвинула шторку. Со стороны это казалось бы крайне нелепым, но в умерших городах правил приличия нет.

Пес стоял посреди прихожей около большой миски с кормом и ел.

Эбигейл хотела войти и осмотреть дом, но дверь была плотно закрыта.

«Кто-то уехал и оставил псу корм», – размышляла она, возвращаясь к машине.