Аманда отступила на шаг, отцепляя от себя его руки, потом толкнула его к стене и побежала прочь, а бездомный так и остался стоять, изрыгая надрывистый смех.

– Догоняй! – кричал он ей вслед. – Догоняй этих зомби! Ты что, красотка, забыла умереть?

Смех разлетался, ударяясь о стены, догоняя её по следам. Она не помнила, сколько бежала, но остановилась только тогда, когда этого психа уже не было слышно. Вот только сейчас не было слышно уже ничего, да и не видно тоже. Темнота поглотила всё.

Мысли путались, в ушах всё сильней гудело.

Куда они увозили тела? Зачем им их увозить? Аманда припала к стене. Так и есть, и как она сразу не догадалась! Эта эпидемия, должно быть, заразна, как чума или что-то вроде того. Они увозили их хоронить подальше от города. И что ждёт её там, на выходе? Кладбище из заражённых могил?

– А! – вдалеке дикий крик. Это тот же бездомный. Крик приближался… или этот человек приближался к ней?

– А! – крикнул он ещё раз и где-то там, вдалеке, топнул ногой так, что звук этот громом разнёсся.

Он топнул ногой ещё раз и загорелся свет.

«Датчик шума, – поняла Аманда, – здесь нет выключателя, только так включается свет».

Бездомный опять заржал и спрятался в проёме стены. Если он не из её мира, то откуда? Значит, не так далеко идти. Аманда ускорила шаг.

«Сколько помещается трупов в один катафалк? – размышляла она на ходу. – Одно и два тела? Одно или два тела… Но умерших на порядок больше. Для чего их везут и куда?»

Аманда шла по туннелю, топала и кричала, когда пропадал чёртов свет. Ей казалось, этот бездомный так и спятил, постоянно топая и крича. О каком мёртвом городе он говорил?

Она шла и шептала, бормотала сама с собой. Как же тянулось время, сколько она так прошагала, час или пару часов?

Свет над Амандой погас, но не успела она вновь крикнуть, как шум от огромных колес донёсся и до неё. Это не катафалк, это что-то серьёзней. Свет загорелся опять. На неё мчались высокие фары огромного грузовика. Он занимал весь туннель, от стенки до стенки, от пола до потолка. Аманда прижалась к стене, ещё немного, и он налетит на неё, ещё немного…

Он прошёл в сантиметре от её побледневшего носа. Аманда открыла глаза и посмотрела вслед. На задней двери три буквы: NEO.

Что это такое? Она пошла за угасающим светом, звук грузовика уже стих, а туннель всё никак не кончался. Аманда взглянула на телефон. Прошло уже три часа с тех пор, как она последний раз проверила время.

Лампы уже не гасли, свет постоянно горел.

Аманда шла через свет, и только потом поняла, что свет этот был рассветным.

Часть IV

Глава 18

Через островидные листья играющей с солнцем кукурузы виднелись небольшие дома. Одноэтажные с чердаками, двухэтажные без чердаков, машины, стоящие возле каждого дома, – боже, здесь была жизнь! Точно была.

Эбигейл отложила бинокль и выехала на дорогу. Поле осталось позади, впереди лишь белые линии – разметка на две полосы, в город, из которого ночью донесся рок.

Эбигейл покрутила ручку приёмника, радио зашипело в поисках ближайшей волны, откашлялось и замолчало. Она покрутила в обратную сторону, оно зашумело попсой.

– Доброе утро, Мэйленд! – через заглушённый бит пробился голос ведущего. – С вами Чак Дэви и это время утренних новостей…

У Эби забилось сердце, быстро-быстро, как во время прыжка с парашютом, когда земля далеко-далеко, а под ногами лишь вера и страх.

Нет, это было сильней, ей хотелось кричать от счастья – здесь была жизнь! Она нашла её, она…

Радио зашипело и повторило опять:

– Доброе утро, Мэйленд! С вами Чак Дэви и это время утренних новостей, – потом еще раз: – Доброе утро, Мэйленд! С вами Чак Дэви и это время утренних новостей…

Эбигейл выключила приёмник.