— Как я могу обещать, что подарю вам детей, сэр, тем более сыновей? Ни одна женщина не даст такого обещания.

 — Единственное, чего я жду и, несомненно, потребую от вас, миледи, так это клятвы приносить детей только от меня.

 Ее изумрудные глаза широко распахнулись — сначала от изумления, а потом от гнева, и, отстранившись, Клара вырвалась из объятий Гарета.

 — Как вы посмели даже предполагать, что я способна на измену?! — в ярости бросила она ему в лицо.

 Гарет внимательно изучал ее, пытаясь найти следы притворства и игры. Но не увидел ничего, кроме самого искреннего гнева. Он допустил промах, это было очевидно. Но, с другой стороны, пришло время объясниться.

 — Миледи, между нами не должно быть недомолвок. С каждого, кто поступает ко мне на службу, я беру клятву верности. Неужели вы полагаете, что я потребую меньшего от своей жены?

 — Не забывайте, я не ваш вассал, сэр! Вы нанесли мне тяжкое оскорбление!

 — Оскорбление?! Чем же я так оскорбил вас, леди? Уж не тем ли, что требую верности от своей супруги?!

 — Разумеется. Вы не имеете никакого права сомневаться в моей чести! Милорд, я требую извинений.

 — Извинений? — Гарет не сводил пристального взгляда с ее лица. — Скажите на милость, как вы поступите, если я откажусь принести вам извинения? Кого из своих верных поклонников вы попросите защитить вашу честь? Юного Вильяма? Или нового трубадура? А может быть, почтеннейшего церемониймейстера, у которого едва хватает сил донести до рта кружку с элем, не то что орудовать мечом!

 — Оставьте ваши жалкие шутки, милорд.

 — Я никогда не шучу.

 — Позволю себе усомниться. Наоборот, у меня такое впечатление, что вы любите довольно опасные развлечения, сэр. А я, признаться, их ненавижу.

 Гарет начал уже уставать от этой глупой перепалки. Пора кончать, тем более и так все уже ясно. Клара получила предупреждение, и пока достаточно. Он привык делать только одно предупреждение.

 — Довольно, оставим эту тему. Нам предстоит обсудить гораздо более важные вещи.

 — Вы правы, милорд. Разумеется, я не забуду нанесенного мне оскорбления, однако у нас осталось еще много нерешенных вопросов. — Клара испытующе взглянула на Гарета. — Тщательно обдумав всю ситуацию, я пришла к любопытным выводам.

 — Неужели?

 — Да. Я горячо верю в то, что Торстон Ландрийский — милосердный сеньор.

 — С чего вы это взяли, хотелось бы знать?

 Клара не сочла нужным прерываться для объяснений.

 — Благородный лорд не мог прислать мне в женихи рыцаря, посмевшего до свадьбы столь низко поставить честь невесты!

 — Леди Клара…

 — Мне стало совершенно очевидно, что лорд Торстон даже не догадывается о вашем истинном лице! Он будет поражен! Да-да, поражен, узнав о своей жестокой ошибке!

 Заглянув в ее полные глаза, Гарет с изумлением понял, что Клара совершенно искренне намерена из-за такого пустяка расстроить их свадьбу! Из этой леди получился бы превосходный судья. Уголок рта его начал вдруг слегка подергиваться и даже пополз вверх, выдавая нечто отдаленно напоминающее улыбку. Гарет усилием воли заставил себя выглядеть спокойным.

 — Если надеетесь отсрочить дело, отписав Торстону письмо с жалобами на мое возмутительное поведение, то вам мой совет — поберегите силы и время. И время своего сеньора. Можете быть уверены — он не будет в восторге от вашего неповиновения. — Гарет помолчал, чтобы придать последним словам больше значимости.