— Ваше величество, Виктор Павлович Кочубей — это человек молодого поколения, он полон надежд и чаяний о наделении крестьян лучшей долей. Вместе с тем, он осторожный и не станет требовать отмены крепости сразу и решительно. Как министра Внутренних дел, можно было его поставить. Год… Если никаких результатов не будет, вы вольны всех выгнать взашей, — отвечал я.

В целом я выделял следующие министерства: Просвещения, внутренних дел, юстиции, с Державиным, министерство военных сухопутных дел, морских сил, иностранных дел, министерство развития сельского хозяйства и промышленности, министерство заморских земель.

— Заморских земель? — удивлялся Павел.

— Ваше величество, до меня уже дошел гонец из Русской Американской компании. В ваше подданство хотят войти Сандвичевы острова с крупнейшим островом Гавайи. Это контроль за северной частью Тихого океана, — попытался я объяснить наличие такого министерства.

— Нет, это я не принимаю, — категорично отвечал Павел. — В подданство подумаю, принимать ли. После это обсудим.

Я должен был попытаться. Почему-то Павел не решителен в делах заморских. Сейчас существует окно возможностей серьезным образом закрепиться в Америке, да и в Полинезии. Эти регионы, при должном внимании, могут создать серьезное подспорье к развитию не только РАК, но и всей Российской империи.

Пусть сейчас не столь очевидно, насколько важен этот регион, где можно и нужно возделывать каучук, выращивать кофе и какао, контролировать торговлю и поддерживать русский Дальний Восток с колониями, но я же знал историю. Будь налаженной инфраструктура, будь у России прочная опора в Тихом океане, разве могла бы идти речь о проигрыше в русско-японской войне? Это еще и золото, добывать которое без хотя бы элементарной логистики и прикрытия с моря, просто нельзя, ибо отберут. Калифорнийское золото, недра Аляски, меха — все это очень и очень важно.

Ну, если пока не получилось императора пронять, то буду действовать и далее, добьюсь своего так или иначе. По крайней мере, сработал фактор наибольшей раздражительности. Несуразность, по мнению государя, связанная с появлением министерства заморских территорий перевесила иное — создание министерства сельского хозяйства и промышленности. Вот тут мог взбелениться император и посчитать, что вмешиваться в дела помещиков нельзя.

Ну так мы и не так, чтобы вмешиваться собираемся. Просто создавать условия для специализации регионов и внедрения новых технологий, начинать разрабатывать химическую промышленность в области удобрений. К примеру, ну какие хлеба в Белой Руси? Никакие, там почвы не подходят. А вот молочная продукция, лен, конопля, картофель, сахарная свекла — это нормально, пока наркоманы не расплодились и не стали обирать коноплю. Тут же переработка льна, создание под него текстильной промышленности. А где картофель, выжимки из сахарной свеклы — там свиноводство, консервы.

Сахар — так и вовсе отдельная и очень прибыльная отрасль. И технология уже апробирована. Четыре сахарных завода будут работать в поместьях, которые частично или полностью под моим контролем. Во Франции идут только опыты в этом направлении, так что мы опережаем и есть мысли, как опыты по созданию сахара в Европе несколько подорвать дешевым русским сахаром. Относительно дешевым, разумеется. Но когда технология отлажена, когда идет уже второй год селекция сахарной свеклы, сложно конкурировать с нами. Так что раньше, чем завалим внутренний рынок, я рассчитываю хорошо поторговать сахаром за рубежом.

— У меня есть есть сомнения о целесообразности министерства здравоохранения. Вы что решили строить больницы повсеместно? Разве этого не хотели до вас? Но где брать деньги на все это? — вполне резонно задавал вопросы государь.

— Я вкладываюсь миллионом в это дело, ваше величество. Но я не в пустоту кидаю свое серебро.