Внешний лоск, без желания разгребать Авгиевы конюшни ни к чему хорошему не приведут. Прошло время, когда Россию лишь «поглаживали» законами, пора уже совершать и хирургическое вмешательство, пусть даже через косметические операции. Но, главное, что бы не допустить ситуации, когда пациента придется реанимировать.

— Итак, владыко, Церковь дозволяет отступникам молиться в храмах, анафему отменить. Предоставлять им священников, но предписать тем, чтобы дозволяли креститься двумя перстами, признать браки, заключенные по любым обрядам. Ввести запрет переходить из официального православия в старообрядчество, но признание за ними права крестить детей из своих общин. Строить свои храмы могут там, где есть община и приход будет не менее чем… допустим, пять сотен человек, — подводил я итоги разговора.

— Иначе что? — задал вопрос усталым голосом Гавриил. — Напишешь статью в газету о том, как святые отцы бесчинствуют?

Митрополит потряс кипой бумаг, где были исписаны примеры с преступным отношением к крестьянам, ну и некоторые особо пикантные делишки «святых отцов».

— Вы сами мне говорили, что Церковь погрязла в сибаритстве, что есть такие священники, для которых чревоугодие и скопление серебра — первая цель в жизни. Встряхнуть Церковь нужно, докажите на деле, сколь заблуждаются отступники, — я изобразил улыбку. — И это еще не все.

— Что еще? — чуть ли не хватаясь за сердце, спросил митрополит.

Но последнее предложение, было, скорее «пряником», чем «кнутом». Я предлагал направить своих людей для начала в три-четыре монастыря для того, чтобы там организовать доходную деятельность. Мало того, что можно намного интенсивнее заниматься сельским хозяйством, для чего у меня все есть, включая и обученных управляющих. Я хотел попробовать реализовать интересный проект.

Суть проекта в том, что при монастырях станут образоваться высокотехнологичные производства. Оборудование сделаем, доставим на места. Люди в монастырях есть, большей частью монахи грамотные и даже умные люди, еще и послушные, дисциплинированные и исполнительные. Если поступит «благословение» от владык, то можно на базе одного монастыря организовать текстильную фабрику, на базе другого, сахарный завод. Везде свечные заводики поставить и заняться пчеловодством, бумажные фабрики оборудовать новой бумагоделательной машиной.

Правда, когда ее доведут до ума, а то проект, основанной на бумагоделательной машине, которая вроде бы уже изобретена, никуда не годится. Я нарисовал принцип первой такой машины, не рисовать же ту, которую видел в далеком будущем? Но на то и тратиться ежемесячно более двух тысяч рублей на финансирование розмысловой компании, чтобы они изобретали машины [речь о бумагоделательной машине Луи-Николя Робера 1799 года].

По мере того, как будут создаваться в Нижнем Новгороде и в Надеждово все более новые станки, можно оборудовать небольшие фабрики, заводики при монастырях. Так они станут зарабатывать деньги, сойдет на нет необходимость в крестьянах, как в главном источнике монастырских доходов, и Россия получит весьма качественную продукцию. Кто еще более дисциплинирован, чем монахи? И они умны, смогут разобраться в механизмах. И предприятия не будут сезонными, как до отмены крепостного права в иной реальности. Кадровые проблемы можно будет закрывать.

Может быть, я что-то не учел, но пока идея мне нравится. Пробовать нужно. Много средств на то, чтобы подобное провернуть в двух-трех монастырях, не потребуется. Ну а зайдет там, опыт можно масштабировать.

— Два миллиона рублей? Ты готов на это потратить такие деньги? — спрашивал Гавриил.