Разобравшись в ситуации, Лев Николаевич сел писать письма влиятельным родственникам. Память реципиента их подсказывала. Да только текст не клеился. Он попросту не мог сформулировать текст… просьбу о помощи. Как-то не привык мужчина к сочинениям подобного содержания.

В конце концов, он плюнул и попросту лег спать.

Днем.

Все одно все мысли будут только про эту глупость, а значит, учебы не выйдет.

Вечером же прибыл гость… точнее, гости.

— Не скажу, что рад вас видеть, отец Афанасий, — буркнул мужчина. — Но доброго вечера. Не представите своего спутника?

— Владыка Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский.

— Очень приятно. — ровным тоном произнес молодой граф. — Лев Николаевич. К сожалению, тетя и дядя уехали в гости, поэтому принять вас не смогут. Обещались вернуться завтра к обеду.

— Мы с вами хотели поговорить, сын мой, — серьезно произнес архиепископ.

— О чем же? Мне кажется, что с отцом Афанасием мы все прояснили.

— Он после вашего разговора пришел ко мне и попросил совета — как быть. А я и сам немало удивился — первый раз услышал о вашем вопросе. Поглядел записи и понял, что дозволение подложное.

Лев Николаевич несколько секунд помедлил, после чего вполне радушно пригласил их пройти внутрь. В залу, где и расположившись поудобнее.

— Что значит «подложное»? — переспросил молодой граф, когда вышли слуги и он остался один на один с гостями.

— Я лично благословляю все дозволения на отчитку. А это вижу впервые. И оформлено оно числом, когда меня не было в Казани — я находился в двухнедельной поездке. Потом оно вылежалось, чтобы я за ворохом бумаг не обратил на него внимание. А теперь пустили в дело.

— Как интересно… — медленно произнес Лев Николаевич.

— Очень интересно. Более того, из-за дурного самочувствия я в последний момент отменил свою поездку с инспекцией. Иначе уже утром меня не было бы в Казани. Совпадение, не так ли? И ваши опекуны ехали. Да и отцу Афанасию секретарь выдал не только дозволение, но и бумаги расследования, также подложные, разумеется. Посему он пребывал в полной уверенности, что это моя воля. И я бы очень хотел узнать, кого вы подозреваете. Знаете ли жажду взглянуть в его глаза.

— Дозволение разве не секретарем оформляется? Не хотите его взять да поспрашивать с пристрастием?

— Тихо этого не сделать. Спугнем подельников.

— Это если они есть… — задумчиво добавил Лев Николаевич. — И что вы от меня хотите? Узнать, есть ли у меня враги? Явных — нет, а неявных… сложно сказать. Кто-то ведь вот это все устроил. Да и денег Эдмунду Владиславовичу дал.

— Если удастся что-то узнать или вспомнить, сообщите нам, пожалуйста. Это не праздное любопытство. И будь осторожны. Мы не хотим спугнуть заказчика.

— Понимаю, — нехотя кивнул Лев Николаевич. На самом деле он не понимал такого поведения. Лично он попросту ночью зашел бы к тому секретарю, а уже через четверть часа выдвинулся бы посреднику. Ну и дальше по цепочке. Быстро и жестко. Как импульс нервный пробежал все узлы. Впрочем, архиепископ явно был не готов на такое… а свои услуги предлагать выглядело достаточно неуместно. Поэтому молодой граф спросил: — И как мне это сделать? Письмо вам написать?

— Вот через отца Афанасия и сообщите. В ту церковь, у которой вы его встретили, приходите и спросите служек.

— А зачем сюда пришли лично вы? — сменил фокус темы молодой граф.

— В каком смысле? — опешил владыка.

— Эти сведения мог сообщить мне и отец Афанасий. Но нет — прибыли вы.