|
И именно в тот самый момент пиратский флот, насчитывавший свыше сотни военных галер, налетел на Остию со стороны Тусканского моря. Оба претора прибыли, когда половина города уже горела. Пираты заставили команды ко-раблей, нагруженных зерном, грести обратно в море. Дерзость налета – кто бы мог подумать, что пираты нападут на город, расположенный всего в нескольких милях от всемогущего Рима? – оказалась для всех совершенно неожиданной. Римские войска располагались не ближе Капуи, гарнизон Остии был слишком занят тушением пожаров на берегу, чтобы оказать сопротивление, и никто даже не подумал послать за помощью в Рим. Преторы не были решительными людьми. Оба стояли в доках в недоумении, не зная, что делать среди этого хаоса. Там-то группа пиратов и обнаружила их, захватила в плен вместе с ликторами, фасциями и топорами, погрузила их на борт галеры и весело отплыла вслед исче-зающему флоту с зерном. Захват двух преторов – один из них был дядей великого аристократа-патриция Катилины! – будет означать по меньшей мере двести талантов выкупа! В самом Риме эффект этого набега был предсказуем и неизбежен: цены на зерно немедлен-но подскочили, толпы разъяренных торговцев, мельников, пекарей и потребителей собрались на Нижнем Форуме, дабы выразить протест против некомпетентности правительства. Сенат тайно собрался в курии за закрытыми дверями, чтобы никто не услышал ни слова из того, что будет сказано на этом тягостном совещании. И оно действительно было тягостным. Никто не хотел выступать первым. Квинт Марций Рекс несколько раз предложил кому-нибудь высказаться. Наконец поднялся – казалось, весьма неохотно – плебейский трибун, вновь избранный Авл Габиний. «В этом туск-лом, едва проникающем в помещение свете, – подумал Цезарь, – он еще больше похож на гал-ла». Вот беда всех уроженцев Пицена: в них всегда больше проглядывает галл, чем римлянин. Включая Помпея. И дело не столько в рыжих или золотистых волосах и даже не в голубых или зеленых глазах. Многие истинные римляне очень светлые, включая Цезаря. Всему виной строе-ние лиц, характерное для пиценцев. Полное круглое лицо, острый подбородок, короткий нос, тонкие губы. Галл, не римлянин. И это мешает. Сколько бы ни протестовали пиценцы, доказы-вая, что их предки – мигранты-сабины, истина заключалась в том, что все они – потомки галлов, которые осели в Пицене более трехсот лет назад. И весь мир знал об этом. Когда поднялся галл Габиний, реакция большинства сенаторов, сидящих на своих склад-ных стульях, была явной: неприязнь, неодобрение, смятение. При обычных обстоятельствах его очередь говорить была бы одной из последних. В нынешнем месяце Габинию в списке предше-ствовали четырнадцать действующих магистратов, четырнадцать вновь избранных магистратов, около двадцати консуляров – если, конечно, все они присутствовали на заседании. Но присутст-вовали не все. Такого не случалось. Тем не менее случай беспрецедентный: трибун открывал дебаты. – Год не был хорошим, не так ли? – задал вопрос Авл Габиний Палате по завершении офи-циального обращения ко всем, кто стоял перед ним в списке ораторов. – Последние шесть лет мы пытались воевать с пиратами лишь на Крите, хотя пираты, только что напавшие на Остию и захватившие флот с зерном, не говоря уж о пленении двух преторов, прибыли из мест, располо-женных к Риму значительно ближе Крита, не так ли? Они патрулируют центральную часть На-шего моря, у них базы на Сицилии, Лигурии, Сардинии и Корсике. Ими командуют Мегадат и Фарнак, а эти люди уже несколько лет успешно и к взаимному удовольствию контактируют с разными губернаторами Сицилии, такими, как ссыльный Гай Веррес, благодаря чему они могут беспрепятственно плавать в сицилийских водах и стоять в бухтах. Я думаю, они собрали всех своих союзников и сопровождают флот с зерном от Лилибея. Вероятно, их первоначальным на-мерением было захватить наши корабли на море. Но кто-то, кому они платят в Остии, сообщил им, что в Остии барж нет и не будет дней восемь-девять. |
