— Дальше что? — внутри у меня кипело от злости.

— Пошли чай пить. Ты голодный? Может, тебе что-то сготовить? Например, яичницу поджарить? Ты ведь любишь яичницу с помидорами? Хотя, с помидорами не получится, нет у тебя в холодильнике помидоров. Тогда глазунью? — она посмотрела на свои элегантные, поблёскивающие лаком полусапожки. — У тебя здесь разуваются, верно? Тапки дашь?

Я взорвался:

— Не дам! Я вас не приглашал в гости! Кто вы вообще такая?! Что вам от меня надо?!

Она ничуть не смущается:

— Кто я, ты знаешь. По остальным вопросам: я пришла не к тебе в гости, Олег Олегович, ты меня абсолютно не интересуешь. Но, к сожалению, единственный доступный способ вступить в контакт с Омегой — дождаться очередной его фокусировки на тебе.

Если бы она влепила мне оплеуху, это произвело бы меньший эффект. У меня челюсть отвисла. В буквальном смысле, не переносном:

— Омега? А я тут при чём? Какое я имею отношение к вашим экспериментам?

Женщина приподняла бровь, рассматривая меня будто диковинный экспонат в музее. Вдруг прыснула, засмеялась. По-настоящему засмеялась, не наигранно.

— Ты в действительно не понимаешь? Столько лет находиться в эпицентре, в «оке бури» и ни разу этого не ощутить? Ничего не замечать, не сопоставлять, не делать выводов? Даже когда Петрович тебе разжевал и в ротик положил? Ты превзошёл мои ожидания, Олег Олегович!

Я не злился на неё. Я бесился! Я не только не могу повлиять на происходящее, — я не понимаю, что происходит!

— Ты можешь не ёрничать?! Можешь конкретно объяснять?!

Женщина прекратила смеяться мгновенно, улыбка исчезла, лицо сделалось таким серьёзным, будто она не смеялась никогда в жизни.

— Извини. Наверняка так и должно быть. Защитная реакция мозга: отгородиться от параллельного потока информации, не видеть, не слышать, не понимать. Иначе ты бы давно угодил в дурку. Разумеется, Олег Олегович, я всё объясню конкретно. Но перед этим пошли на кухню. Накормлю тебя яичницей, чтобы сил хватило выслушать.

Наклонилась, расстегнула молнии на полусапожках.

Яичница у неё получилась так себе, я и то лучше готовлю. Зато рассказ превзошёл ожидания.

Прежде, чем ребёнок осознает себя, он учится ползать, узнавать маму и папу, общаться, изучает окружающий его мир. А ещё он обнаруживает и запоминает игрушки, признаёт их своими, ревниво оберегает от чужого посягательства, исследует их устройство — порой жестоко, но не понимая своей жестокости. Игрушки — неотъемлемая составляющая мира ребёнка, необходимый этап процесса взросления.

— Игрушка ребёнка-Омеги — человеческое сознание. Твоё сознание, Олег Олегович. Миры, которые ты создаёшь в своей фантазии, твоя «мнимая составляющая». Он ковыряется в них, исследует, примеряет на себя. Между вами устойчивая обратная связь. Не задирай нос, заслуги твоей в этом нет. Случайное совпадение, флуктуация. Наверняка таких как ты тысячи, возможно десятки, сотни тысяч, просто нам они неизвестны. Мои хозяева давно бы тебя «зачистили» — во избежание. Но это им не по зубам, ты игрушка силы несопоставимо более грандиозной. Во что играет с тобой Омега, неизвестно, но он последовательно избавляется от всего, что соединяет тебя с реальностью. Не веришь? Тогда скажи, куда делись твои школьные друзья? После выпускного ты даже не пытался с ними общаться. И позже у тебя друзей не было: ни в армии, ни в университете, ни в школах, где ты работал, ни сейчас.

— Неправда! В университете у меня был друг!

— Петрович? Один не в счёт, исключение, подтверждающее правило. Хорошо, скажи, что случилось с твоими родителями? Знаю, ты не любишь об этом вспоминать, но всё же?

— Несчастный случай… утечка газа.