— И, всего лишь понаблюдав за мною несколько раз, когда я была в церкви, вы пришли к выводу, что я захочу стать вашей... игрушкой?

— Понаблюдайте во время мессы за десятью девицами на выданье, — молвил он, и его унизанные перстнями руки несколькими красноречивыми жестами начертили в воздухе эту сцену. — Две девушки будут слушать очень внимательно — они действительно набожны. — Он вдруг склонил голову — ни дать ни взять скромная молодая девушка. — Ещё пять будут слушать с напускным вниманием, потому что их матери объяснили им, что показать своё благочестие, а заодно и продемонстрировать в церкви свой хорошенький профиль — это лучший способ добыть себе мужа. — Он устремил восторженный взор вперёд, лишь иногда исподтишка поглядывая в сторону внимательно наблюдающих за девицей потенциальных искателей её руки. — Ещё две будут слушать мессу безо всякого внимания, потому что их матери смотрят за ними недостаточно зорко. — Рот, прикрытый рукой, тихий шепоток и хихиканье. — А одна девушка из десяти даже не будет притворяться, будто слушает, она будет просто сидеть с сияющими глазами, поглощённая мыслями о каком-то известном только ей страшно занимательном секрете. Именно эта девушка покинет церковь, давясь приступами неудержимого смеха, когда простуженный священник перед тем, как поднять облатки для святого причастия, вдруг чихнёт на них. — Он поднял голову и посмотрел на меня. — Это единственная девушка, за которой стоит понаблюдать.

— Какой талант к искусству подражания, — грубо сказала я. — Вам следовало бы стать не кардиналом, а фиглярствующим лекарем-шарлатаном. Одним из тех, кто проделывает на сцене всякие театральные трюки, чтобы всучить легковерным знахарские снадобья.

— Каждый служитель церкви во многом подобен такому лекарю-шарлатану, — нисколько не обидевшись, сказал он. — Знаете, сколько театральных трюков мы используем, когда служим мессу? И не надо креститься — подозреваю, что девушка, которая способна смеяться, когда поднимают Святые дары, не опасаясь при этом погубить свою бессмертную душу, может по достоинству оценить театральное представление.

Он легко, кончиком пальца, дотронулся до локона, упавшего мне на щёку. Я, сердито нахмурившись, подняла руку, как бы предупреждая его о новой затрещине, и он проворно отдёрнул пальцы и, взмахнув рукою, превратил свой жест в приглашение сесть рядом с ним на садовую скамью. Он сел, я осталась стоять.

— Стало быть, вы увидели меня в церкви, захотели меня и решили заполучить? Всё так просто?

— Плотское желание — самая простая вещь на свете, — отвечал он. — Каждый мужчина в той церкви возжелал вас, когда вы выбежали на улицу, смеясь над этим чихающем священником, но только мне хватило дерзости попытаться вас заполучить.

— Да ну? — Я надменно усмехнулась — точь-в-точь как моя сестричка Джеролама. — И как же вы это проделали?

— Ваш ротик похож на жемчужину — вы это знали? Маленький, но совершенной формы. Я расспросил свою добрую кузину, Адриану да Мила, и она разузнала, что ваши братья подыскивают вам мужа. Было нетрудно предложить им кандидатуру её сына Орсино. А тот сразу понял, что это сулит ему изрядное продвижение в его будущей карьере.

— Не может быть. — Ноги мои подогнулись, и я вдруг села на мраморную скамью подле фонтана. Каменная нимфа весело резвилась в его струях, смеясь надо мной. — Не мог он так со мной поступить.

— Это довольно распространённая практика. — В глубоком, низком голосе кардинала всё ещё звучало веселье, однако его тон стал мягче, и он, похоже, перестал улыбаться. Точно я не знала — я не могла заставить себя взглянуть на него. — У моей последней любовницы было три мужа подряд, и каждый последующий сговорчивее, чем предыдущий.