Перси с трудом выбрался из кресла и принялся собирать бокалы. Амосу показалось, что он вновь полон сил и энергии, как старый пожарный насос, у которого прочистили трубы.

— Не просто произвести, а еще и сохранить детям жизнь, — уточнил Перси. — Мэри тоже пренебрежительно относилась к проклятию, пока собственный опыт не уверил ее в обратном.

Амос задумчиво провел рукой по щеке.

— И Мэри убедила себя в том, что единственный способ спасти Рэйчел от бездетного будущего - продать или передать в другие руки все, имеющее хотя бы отдаленное отношение к наследству Толиверов.

— Я в этом не сомневаюсь.

Матт сунул руку во внутренний карман пиджака.

— Боюсь, план Мэри не увенчался успехом. Полагаю, тебе известно, что это такое, дед. — Взяв свой бокал с виски, он другой рукой передал Перси копии писем, сделанные Рэйчел. — Как ты правильно угадал, Рэйчел не заинтересована в восстановлении отцовской собственности. Она хочет обменять ее на Сомерсет. У тебя есть неделя, чтобы сообщить ей свое решение, а потом она собирается выдвинуть против тебя обвинение в мошенничестве.

— Уверен, Мэри не предполагала, что когда-нибудь твое письмо обернется для тебя такими неприятностями, Перси, — произнес Амос настолько мягко, насколько позволяло ему собственное отношение к совершенной Мэри невероятной глупости.

Перси взял письма, вернулся в свое кресло и быстро пробежал их глазами.

— Боюсь, что предполагала. Вот почему она хотела уничтожить его вместе с остальными. Насколько они опасны, Амос?

— Мне нужно более подробно ознакомиться с ситуацией, но, на первый взгляд, они способны причинить существенный вред.

Следующий вопрос Перси адресовал Матту.

— Ты полагаешь, что нет никакой возможности усадить Рэйчел передо мной, чтобы она выслушала историю, которую я только что рассказал?

— Боюсь, что нет. Она свято верит в свою версию событий и слишком уж хочет получить Сомерсет обратно.

— Несмотря на то, что она любит тебя?

— Боюсь, Сомерсет она любит больше.

Своим возгласом «Ага!» Перси умудрился выразить глубочайшее понимание и сочувствие. Он вновь обратил внимание на Амоса.

— Не может ли правда стать лучшей защитой от них? — Он постучал пальцем по письмам. — Архивные данные покажут, что продажа земли обеспечила Уильяму финансовое будущее. — Кода Амос открыл рот, собираясь ответить, Перси приподнял руку, показывая, что еще не закончил. — Кроме того... не будем забывать о том, что Уильям в юном возрасте предпочел сбежать от ответственности за семейный бизнес и так и не вернулся. В результате же моей покупки он унаследовал целое состояние, как и Рэйчел, кстати. Вот я и спрашиваю: в чем же преступление? Думаю, суду будет трудно удовлетворить притязания Рэйчел, исходя только из того, что Мэри пренебрегла пожеланиями своего брата.

Амос неловко поерзал на стуле. Неужели Перси забыл о вреде, который понесли Толиверы из Кермита, поскольку верили в то, что отец Уильяма был исключен из завещания Вернона Толивера? Если адвокаты Рэйчел поднимут этот вопрос - а они непременно это сделают, - то этот довод потеряет всякий смысл. Перси озвучил несколько здравых замечаний, но их можно оспорить.

— То, что ты сказал, Перси, вполне годится для защиты, — заметил Амос, но в его голосе слышалось зловещее «однако». — Нельзя исключать и того, что желание Рэйчел заполучить отцовскую землю любой ценой суд сочтет жадностью, учитывая более чем щедрую компенсацию, которую она получила от своей двоюродной бабки...

— Но? — осведомился Матт.

— Но ее адвокаты возразят, что в момент продажи Мэри действовала исключительно в интересах собственного супруга, а никак не Уильяма.