— Но ее адвокаты возразят, что в момент продажи Мэри действовала исключительно в интересах собственного супруга, а никак не Уильяма. Она обеспечивала настоящее, а не будущее. Тот факт, что впоследствии Уильям унаследовал плоды твоей благотворительности, будет оспорен как не имеющий отношения к сути дела. Это не окажет никакого влияния на то, в каком свете они выставят случившееся. Мэри сознательно продала землю, продавать которую не имела права, а ты сознательно приобрел ее... самое обыкновенное мошенничество налицо.

Матт закашлялся, и на его лице отразилась боль.

— Позволь мне пробить очередную брешь в твоей обороне, дед. Твое заявление о том, что Уильям сбежал от своих обязанностей, может быть нейтрализовано тем, что его дочь все-таки вернулась и приняла на себя его обязательства.

Амос одобрительно кивнул, подтверждая сказанное, и нанес новый удар по воздушному шару Перси.

— И тебя будут спрашивать, почему ты просто не далденег Мэри и Олли, вместо того чтобы затевать эту незаконную сделку.

— Ну, здесь как раз все просто, — заявил Перси, небрежно отметая все возражения взмахом руки. — Я объясню правило, которого придерживались наши семьи. Ты знаешь его, Амос. Олли скорее позволил бы своему кредитору забрать у него магазин, чем взял бы у меня хоть цент.

— Суд сочтет такой поступок ничуть не менее бесчестным, чем получение денег от незаконной продажи собственности семилетнего мальчугана.

— Олли не знал, что сделка была незаконной.

— Зато ты и Мэри знали.

Плечи Перси поникли.

— Ты хочешь сказать, что нас загнали в угол, Амос?

— Твои аргументы выглядят неубедительно. — Амос в отчаянии погладил лысину ладонью. — На что ты надеешься, Перси? Чего ты хочешь?

Перси выпрямился в кресле, и его словно вырезанные искусным мастером черты потеплели от силы его внутреннего убеждения.

— Я хочу сохранить Сомерсет, не расплачиваясь за него собственностью у Сабины. Я хочу, чтобы Рэйчел отказалась от боя, вернулась домой и вышла замуж за Матта. Я хочу, чтобы она выращивала деревья вместо хлопка и была счастлива. Я хочу, чтобы она поняла намерения Мэри и простила ее. Вот чего я хочу и считаю, что у меня есть шанс добиться этого.

— Ты бредишь, дед.

— Может быть, и так, — пробормотал Перси.

Амос долго смотрел на Перси поверх очков.

— Рэйчел наняла Тейлора Сазерленда, чтобы он представлял ее. Ты знаешь его?

— Главным образом по его репутации. Блестящий адвокат.

— То есть Рэйчел собирает лучших.

— А на моей стороне будут правда и ты, Амос. — Заметив ужас, отразившийся на лице друга при намеке на то, что он будет в одиночестве защищать его, Перси добавил: — Можешь привлечь себе в помощь кого угодно. То есть если дело дойдет до суда.

— От всей души надеюсь, что ты даже не станешь рассматривать такую возможность, Перси, — заявил Амос. — Мы можем выстроить внушительную защиту, но на исход дела она не повлияет, а огласка тебя погубит. Средства массовой информации смешают твое честное имя с грязью, опорочат все, созданное тобой, не говоря уже о том, что от памяти Мэри ничего не останется. Ты действительно полагаешь, что драка того стоит? Мэри не хотела бы, чтобы ты закончил свои дни в судебной баталии с Рэйчел - и пострадал из-за того, в чем, предположительно, виновата она. Она бы умоляла тебя отдать Сомерсет, а дальше - будь что будет, в том числе и с будущим Рэйчел. Подумай и о Матте, о том подозрении, которое навсегда нависнет над ним.

Перси бросил взгляд на внука.

— Ты тоже так думаешь, Матт?

—Я не хочу, чтобы ты пострадал, дед. Вот моя единственная забота. Забудь о том, как это скажется на мне. Ты всегда говорил, что единственным судьей для настоящего мужчины является только он сам.