— Это можешь не сомневаться, спросим.

Мне стало немного не по себе от скрытой угрозы.

— Давай, выкладывай, что ещё велел Слон передать.

— Он велел сказать, что взяли пацана и попросить увеличить сумму выкупа.

— Выкуп назначает заказчик, Слон должен знать, — стукнул кулаком по столу Зуб.

— Он знает, но поскольку дошло до стрельбы и ментов положили, надо добавить.

— Это ты мне говоришь?

В глазах у Зуба появилась знакомая мне сумасшедшинка, и я поспе шил всё свалить на Слона, как он мне и велел, предвидя подобные повороты в разговоре.

— Я что? — засуетился я. — Моё дело передать. Не хотите — вовсе не буду ничего говорить. Мне ещё жить охота. Я вот руку сломал, если что с рукой будет — кому я нужен?

— А ты и так никому не нужен, — хохотнул Зуб. — Ладно, давай, выкладывай, что ещё тебе велено передать?

— Я передам, а ты опять на меня бросаться будешь.

— Не буду, не буду, — пообещал он.

Так я тебе, козёл, и поверил. Ну да ладно, рискнём, надо довести до сведения этого гада всё, что Слон велел.

— В общем, он сказал, что надо добавить, — упрямо повторил я. — И ещё сказал, что повезёт в своё место пацана, которое только он один знает. В Москву не прорваться было с мальчишкой. Надо, говорит, падать там, где прижали. И ещё сказал, что позвонит тебе сам вечером, после того, как ты с клиентом все вопросы решишь.

— Это он свои правила мне диктовать будет? — приподнялся Зуб.

Я видел, что он рассержен уже не на шутку. «Быки» за соседним столиком переглянулись и один из них посчитал нужным встать из — столика и подойти к нам. Он встал за моей спиной и положил, вроде как случайно, мне на плечо тяжёлую лапищу, нажав на что-то, отчего я чуть не взвыл.

— Выкинуть его, Зуб? — спросил бугай.

— Погоди, посиди там… пока, — отмахнулся Зуб.

Он подождал, пока верзила вперевалку вернётся на своё место, и продолжил.

— Значит, будет так: как только Слон или Блин тебе позвонят — сразу звонишь сюда, — он протянул мне бумажку, на которой что-то быстро написал. — Сразу же! Ты понял?

Я поспешно кивнул. Спорить было бесполезно и неконструктивно, как любил говорить в таких случаях Блин.

— И если ты знаешь сейчас где прячутся твои друзья-приятели, лучше скажи сразу — иначе будет худо. Ты плохо представляешь с кем имеешь дело.

Вот тут он ошибался. Я эту породу чересчур хорошо знал. Я давно на таких работаю, очень давно, ещё пораньше, чем Блин со Слоном на них работать начали. И я знаю, что если предам своих подельщиков и с ними что-то случится — со мной случится то же самое, если не хуже. Я буду всего лишь свидетель — не более того. Слон правильно всё рассчитал и предугадал. Что-то тут варилось нехорошее. И если бы я не был по их понятиям шестёркой — кто знает, как бы всё это приключение для меня обернулось.

Нет, мне остаётся только держаться за своих подельщиков. Вместе мы, может, ещё и выберемся, выкрутимся как-то.

— Ты понял меня? Позвонишь — получишь хорошие бабки. И если скажешь, где Слон — тоже. Ты понял?

— Понял я, понял, — закивал я усердно бестолковой. — Только они мне ничего не сказали, куда едут, я думал ты всё знаешь, я же не думал, что они что-то сами по себе затевают.

— Вали тогда домой и жди, когда позвонят. Но если обманешь — не позвонишь, смотри!

Я изобразил на физиономии кровную обиду.

— Вали давай, — махнул Зуб.