Я поспешно припустил к дверям, но меня остановил его окрик.

— Погоди-ка! Ты один живёшь?

— Один, — поспешно кивнул я, не понимая, куда он клонит.

— Тогда с тобой Гвоздь посидит, чтобы тебе одному скучно не было.

Зуб щёлкнул пальцами, и из-за соседнего столика встал тот самый верзила, который уже подходил ко мне, с сожалением отодвинув стакан с тёмной жидкостью.

Неужели и эти мелкие коньяки пьют?

Но размышлять на эти темы мне долго не пришлось — верзила подошёл ко мне и толкнул дружески плечом к выходу, да так старательно, что я чуть через витрину не вылетел.

— Ну что — пошли, что ли?

— Ты за ним хорошенько присматривай, — напутствовал его кто-то из-за столика.

— Присмотрю, присмотрю, — проворчал явно недовольный неуместным и несвоевременным для него поручением, Гвоздь и ещё раз толкнул меня плечом, отчего я едва не вылетел на улицу вместе со швейцаром и дверью в придачу.

— Да погоди ты, — обозлился я. — Мне ещё шмотки надо забрать в гардеробе.

Я медленно оделся, накидывая куртку на гипс, сам напряжённо обдумывая — стоит ли попробовать отпроситься в туалет и сорваться прямо отсюда? Но передумал, решив потерпеть его общество, чтобы раньше времени не спугивать и не ворошить осиное гнездо.

Домой! Ишь чего захотели! Так я и привёл такого придурка в дом. Хрен вам. Я сделал вид, что у меня болит рука, и всю дорогу ехал скуксившись, не отвечая на болтовню Гвоздя. Тот прекратил разговоры и замолчал.

Вышли мы из метро на станции «Алексеевская», которую я по старинке называл «Щербаковской», повернули сразу же за здание метро и спустились вниз по узкой лесенке. Тут же повернули уже налево, хотя мой дом был намного дальше и в стороне. Но я тут знал каждый закуток — вся жизнь моя прошла в этих местах. Вошли мы с ним в большой новый дом, я замешкался, шаря по карманам.

— Ты чего там? — спросил недовольно Гвоздь, уже подошедший к лифту. Чего копаешься?

Я вспомнил его сожалеющий прощальный взгляд на стакан и сообщил ему:

— У меня в подвале пара пузырей припрятано, может возьмём?

— А почему в подвале? — удивился Гвоздь.

— От бабы прячу. Она, сука, злая на это дело.

— Ты же сказал, что один дома?

— Один, один, она уехала утром на два дня. Ну, если не хочешь — потом достану, — притворно вздохнул я. — Я подумал, что сидеть долго придётся, не помешало бы.

— Да нет, отчего же? — нерешительно затоптался мой провожатый. — Можно взять.

— Да ладно, если ты не хочешь — не будем.

Я всё правильно угадал. Душа пьющего не выдержала.

— Давай возьмём, — он решительно стал спускаться обратно по лестнице.

Я покопался в карманах и достал свои ключи «вездеходы», которыми мог открыть почти все двери служебных помещений в этом районе.

Вернулись мы в подъезд, свернули влево и спустились на маленькую площадку, на которой было две железные двери. Я открыл ту, что справа поменьше.

За дверцей была сплошная темнота. Пахло сыростью. Я остановился, роясь в карманах, пропуская вперёд своего наивного и доверчивого визави.

— Давай, только осторожнее — там ступеньки низко начинаются. Я сейчас фонарик найду тут на стене.

Гвоздь стал осторожно нашаривать в темноте низкую ступеньку, боком свесившись в темноту, а я шарил по стене, делая вид, что ищу фонарик. А сам в это время чутко прислушивался к тому, что происходило в подъезде.

Убедившись, что всё тихо, никто не входит и не выходит, я спросил у Гвоздя:

— Нашёл ступеньку?

Тот, сердито сопя, помотал головой вместо ответа.