— Михаил Андреевич, я пойду с вами! — категорически заявил он.

— Никуда ты не пойдёшь, — резко заявил я.

Он хотел что-то возразить, но за окном грохнуло так, что в окнах стёкла зазвенели. Артур инстинктивно пригнулся, но бросился с камерой к окну.

Я увидел, что из подвала повалил дым, а столпившиеся на улице бандиты посыпались вниз. Через двор к ним бежал ОМОНовец в полной экипировке, размахивая руками, он явно принимал бандитов за своих. Я вскинул ружьё, чтобы через окно снять бандита, но опоздал. ОМОНовец упал, а бандит скрылся внизу. Я бросился к выходу на улицу. Возле подъезда меня едва не сбили с ног бегущие за своим командиром ОМОНовцы. Они были в тяжёлом снаряжении, совершенно не пригодном для такой операции. Но остановить их было не в моей власти.

Мы пропустили их мимо себя и сами рванули к соседнему дому. Я оглянулся, Артур бежал за нами.

— Ты помнишь машины, про которые я сказал, что это бандитские?

Он кивнул головой.

— Тогда быстро вернись к ним и пробей все колёса. Понял меня? Все! И потом вернёшься и будешь смотреть в оба из подворотни. Ты понял меня? Из подворотни! Смотри за этими тремя домами, вдруг из них, или ещё из какой щели, кто их знает, что они тут нарыли, появится кто-то с мальчиком? Смотри куда они пойдут. Постарайся проследить сколько сможешь. Ты понял меня? Действуй! Если потеряемся, ты знаешь, как со мной связаться. Давай!

Он повернулся и побежал к машинам, а мы с участковым к соседнему дому, на бегу я пропустил участкового вперёд, и он забежал в первый слева подъезд. Мы скатились вниз по лестнице, к двери в подвал. Но участковый стал возиться не с ней, а с небольшой дверкой справа.

— Чего ты возишься? — недовольный тем, что мы теряем секунды, спросил я. — Давай прямо в подвальную дверь, мы же время теряем.

— Её ещё отпереть надо, как и эту, а они наверняка изнутри на засов все двери заложили.

— А эту что — специально для нас оставили?

— А эту оставили, — участковый открыл дверку.

Я сунул голову ему через плечо и увидел стенки квадратного колодца, и уходящую вниз металлическую лесенку. Внизу плескалась чёрная вода.

— Мы что, купаться будем? — поёжился я.

— Купаться мы, Михаил Андреевич не будем, но ноги промочить придётся.

Участковый скользнул ловко вниз по лестнице. Я уже так не мог. Торопливо сбросил тяжёлое пальто, к которому нежно привык, и которое надёжно защищало всей своей несокрушимой мощью от ветров и холода. Сложил его аккуратно и положил возле стеночки. И полез, пыхтя, к участковому.

Тот уже высвечивал мне снизу фонариком, а потом исчез. Я спустился вниз и нашёл его только по лучу фонарика. Он светил из квадратного лаза, высотой метра в полтора, если не меньше, я спустился и вода просочилась мне в ботинки, леденила и без того замёрзшие ноги. С тоской подумал о пневмонии и полез в лаз, вслед за участковым. Мы шли, задевая плечами трубы, которые тянулись вдоль стены, согнувшись в три погибели, шлёпая по щиколотку в ледяной воде. Идти пришлось недолго, лаз, к моему счастью, быстро кончился, участковый повозился с чем-то, заскрипело-завизжало железо, и мы вошли в подвал.

Тут же участковый, едва дождался, когда покажется моя голова, бросился в темноту, освещая дорогу фонариком. Я мчался за ним, если то, что изображал, можно было так назвать.

Мы прибежали к небольшой двери, которая, как я догадался, вела в другой подвал. Дверь явно ставилась не специалистами, но вид имела надёжный. На ней был большой засов, который не был заперт. Иначе бандиты не смогли бы попасть в этот подвал из другого.

Я хотел распахнуть двери, но участковый остановил меня, предлагая послушать. Я прислушался, и даже через толстую дверь услышал грохот стрельбы.