Ниже хижины, где тек ручей, раскинулся луг — Лэн скашивал там достаточно сена, чтобы всю зиму кормить двух своих лошадок. Тем летом, когда пришла пора сенокоса, его спутником стал Джек: он или следовал за Лэном в опасной близости от косы, или же сворачивался клубком на часок-другой, охраняя его пальто от злобных чудовищ — сусликов и бурундуков. День приятно разнообразился всякий раз, когда косарь обнаруживал шмелиное гнездо. Конечно же, Джек любил мед и отлично знал, откуда он берется, так что зов: «Мед, Джеки, мед!» срабатывал всегда, и медвежонок в спешке ковылял к тому месту. С довольным видом задрав нос, он осторожно подбирался поближе, зная, что у шмелей и диких пчел есть жало. Поджидая удобного случая, он проворно прихлопывал шмелей лапами одного за другим, и те оставались на земле, раздавленные; потом он тщательно принюхивался и осторожно шевелил гнездо, выманивая на смерть последних оставшихся. Когда над ним реял рой из примерно дюжины шмелей — а в гнезде не оставалось никого, — Джек осторожно выкапывал его и, чавкая, как поросенок у корыта, съедал сначала мед, затем воск и личинок, а напоследок — убитых шмелей, и его длинный извивающийся алый язык торопливо подгонял отстающих в жадную пасть.

Лу Бонами, ближайший сосед Лэна, работал раньше ковбоем и погонщиком овец, а сейчас — старателем-разведчиком. Он со своей собакой жил в хибарке примерно в миле от хижины Келлиана. Бонами наблюдал за тем, как Джек «выступает с пчелиным кордебалетом». И как-то раз, заглянув к Келлиану, он выкрикнул:

— Лэн, тащи сюда Джека, повеселимся!

Он повел их вдоль ручья вглубь леса. Келлиан шел следом, а по пятам за ним ковылял Джеки, то и дело принюхиваясь, чтобы случайно не отправиться не за теми ногами.

— Вот мед, Джеки, мед! — И Бонами указал на дерево, где висело огромное осиное гнездо.

Джек склонил голову в одну сторону, а носом потянулся в другую. Без сомнения, эти жужжащие штуки выглядели как пчелы, хотя раньше он ни разу не видел такого улья, а тем более — в таком месте.

Но Джек все-таки взобрался на дерево. Люди ждали: Лэн сомневался, стоит ли подвергать любимца такой опасности, Бонами же настаивал, что шутка над медвежонком выйдет первоклассной — номер он выкинет что надо! Джек добрался до ветки, на которой высоко над водой висело гнездо, но продвигался с нарастающей осторожностью. Никогда он не видел такого улья, да и запах от него шел неправильный. Джек сделал еще один шаг вперед: ужасно много пчел! — и еще шаг: это, без сомнения, пчелы; осторожно протянул лапу: пчелы — значит мед; еще ближе — и теперь он оказался футах в четырех от огромного бумажного шара. Пчелы сердито гудели, и Джек, сомневаясь, отступил. Люди захихикали, потом Бонами ласково и лицемерно произнес:

— Мед, Джеки, мед!

К счастью, медвежонок двигался медленно, все еще в сомнениях, не делал резких движений, а потом, хотя снизу его и понукали, долго ждал, пока весь пчелиный, по его мнению, рой не вернется в улей. Тогда Джеки вздернул нос и слегка продвинулся дальше, пока не очутился прямо над зловещим бумажным шаром. Протянул лапу — и по счастливой случайности заткнул мозолистой подошвой выход; второй лапой он схватил гнездо и, кувыркнувшись головой вниз, полетел в воду, увлекая его за собой. Пока Джек летел до воды, он успел задней лапой разорвать гнездо в клочья, потом выпустил его и поплыл к берегу. Гнездо, вернее, его лоскуты плыли вниз по течению, а Джек бежал по берегу, пока остатки гнезда не прибило к неглубокому месту — и тогда он снова прыгнул в воду. Осы или утонули, или слишком намокли, так что Джек, торжествуя, вытащил свой приз на берег.