Когда Айседора отступила от кровати, Лиана спросила:

— С ними, правда, всё хорошо?

— Совершенно точно, да.

Айседора помогла императрице сесть, и та улыбнулась, устроившись на груде подушек.

— Расскажи мне о капитане Хене.

Приливший к щекам жар мог оказаться только румянцем. Но она никогда не краснела!

— Это личное, миледи.

— По его словам, ты была великолепна.

— Да, я знаю.

— Но сама ты не можешь сказать о нём ничего хорошего?

— Моими желаниями никто не поинтересовался, когда предложили меня гостю, как какое-нибудь вино с фруктами, а теперь вы хотите, чтобы я его нахваливала?

— Ты слишком трепетно относишься к сексу. В прошлом меня отдавали многим мужчинам и не спрашивали хочу я того или нет, но это не значит, что я по-глупому отказывалась от наслаждения, когда везло угодить в кровать к хорошему любовнику.

Айседора подняла голову и взглянула на Лиану.

— Вы использовали ситуацию, в которой оказались, наилучшим образом. Даже смирились с ней и правильно сделали. Миледи, вы не раз повторяли, что у нас много общего, и во многом так оно и есть. Но я никогда не умела с лёгкостью принимать превратности судьбы, не поддающиеся моему влиянию.

— Придётся научиться, — ничуть не обидевшись, ответила Лиана. — Есть время для борьбы, но есть время и для смирения, — она усмехнулась. — Зелёный тебе к лицу. Некоторые из платьев, которые принесла для тебя Мари, принадлежали сёстрам Себастьена, другие когда-то были моими.

— Их слишком много. — Платья Лианы оказались либо прозрачными, либо с вырезом до середины живота. Было совсем нетрудно разобраться, какие из нарядов шили для добродетельных сестёр императора, а какие для его любовницы.

Лучше пойти к Хену голой, чем вырядиться в одну из тех обольстительных вещиц.

Сегодня она решила надеть весенне-зелёное платье, поскольку в отличие от других, то село на ней идеально и не нуждалось в подгонке. Из трёх сестёр Файн лишь Софи была искусной швеёй, но сделать пару складок и приспустить подол Айседора тоже сумела бы.

— Пусть ты слишком застенчива, чтобы поделиться интимными подробностями, но я вижу, что капитан тебе понравился.

— Вы не... — начала Айседора.

— Вижу-вижу, — оборвала Лиана. — Сегодня твои глаза искрятся жизнью, а щеки до сих пор горят от любви.

— Если я сегодня выгляжу получше, то лишь потому, что хорошо выспалась.

Лиана заулыбалась ещё шире.

— Кто бы сомневался.

Айседора отвернулась, собравшись покинуть Лиану и разобраться с грудой шитья в одиночестве.

У двери её настиг окрик Лианы:

— Он хочет видеть тебя сегодня днём.

— Что? — Айседора резко обернулась. — Я обещала прийти к нему вечером, но...

— Очевидно, он хочет поухаживать за тобой как полагается. Тебе следует чувствовать себя польщённой.

— Я велю Мари передать капитану, что слишком занята для ухаживаний, — отрезала Айседора.

— Ты пойдёшь, — резче и гораздо менее дружелюбно сообщила Лиана. — Себастьен хочет, чтобы ты сдружилась с Луканом Хеном и слушала, что он говорит. Ослеплённый страстью, капитан может сболтнуть что-нибудь важное.

— Знаю, вы хотите, чтобы я за ним шпионила. Но неужели нельзя потерпеть до вечера? Сегодня мне нужно перешить платья.

— Для таких дел у нас есть швеи, Айседора. Тебе же поручено следить за Хеном, — императрица подняла бледную, тонкую руку. — Обольщай его ночь за ночью. Наслаждайся. Слушай и запоминай. Вчера, насколько я слышала, ты довольно быстро покинула его комнату.