Они были созданы для более изящных вещей, нежели меч.

Лукан отправил Франко вперёд приготовить ванну, а сам пошёл во дворец вместе с Айседорой. Стражи последовали за ними. Трое повернули к лифту, один остался снаружи. Главный вход в здание охранялся многочисленными, вооружёнными до зубов стражами, но часовой всё равно остался у дверей во внутренний двор и не единожды поглядывал в сторону Айседоры.

Правда поразила Лукана подобно удару молнии. Солдаты не охраняли кузину императрицы, они следили, чтобы та не сбежала.

— Пойдём по лестнице, — сказал он, хватая девушку за руку и направляясь к лестничной клетке на десятом уровне. Никто из стражей за ними не пошёл, подтверждая подозрения Лукана. Кузину императрицы не защищали, её стерегли.

Айседоре пришлось бежать, чтобы поспевать за размашистым шагом своего спутника. Когда они достигли пролёта на седьмом уровне, она потянула его за руку и, запыхавшись, попросила остановиться. Обернувшись, Лукан застал её прислонившейся к каменной стене и с трудом ловившей дыхание.

— Можно ведь подняться на лифте, — заметила она, когда капитан подошёл и навис над ней. Их тела оказались так близко, что он ощутил исходивший от Айседоры жар.

— Лифт мне не нравится.

— Почему?

— Потому что я не вполне понимаю, как он работает.

— Его приводит в действие большая, шумная машина на одиннадцатом уровне. Такого объяснения для тебя недостаточно?

— Нет.

— Хотя бы дай мне отдышаться, — она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Её щеки раскраснелись, волосы спутались, а пухлые губы так и манили их поцеловать.

Непреодолимое влечение к ней приводило Лукана в не меньшее замешательство, чем лифт императора. И то, и другое было для него в новинку и с трудом поддавалось определению, а он настороженно относился к необъяснимым вещам и явлениям. Вот сексуальное желание — дело совершенно привычное, совсем не то, что безумная тяга к одной-единственной женщине.

Лукан положил руку на грудь Айседоры и почувствовал под ладонью ровные, частые удары. Тренировка, пробежка вверх по лестнице и жажда поцелуя заставили её сердце биться быстрее. Соски под его пальцами напряглись. Она не надела белья, вроде того, что он недавно разрезал, и их тела почти ничто не разделяло. Почти.

Поначалу поцелуя было достаточно, но как всегда, когда дело касалось кузины императрицы, Лукану очень скоро захотелось большего. Он нуждался в ней так, как никогда не нуждался ни в чём, кроме воздуха и воды. Как ни досадно, Айседора быстро стала крайне необходимой.

— Кто живёт на этом уровне? — спросил он, медленно задирая её юбку.

— Ведьма императора со своими учениками, — Айседора обвила руками его шею и принялась целовать в горло, пока он подтягивал её юбку вверх. — Им запрещено бродить по дворцу, так что вряд ли кто-то выглянет на лестницу и потревожит нас.

Лукан поглядел на дверь у себя за спиной. Дверь, которая вела к чёрной магии. Инстинктивная, равно как и привитая Зайблином неприязнь к ведьмам засела в Лукане глубоко и основательно.

— Вообще-то, также маловероятно, что кто-то другой забредёт сюда в такое время суток. — Айседора заключила его лицо в ладони и снова поцеловала. Лукан позабыл о скрытых за дверью чарах и обмане и принялся ласкать Айседору.

В ответ она провела пальцами вдоль доказательства его возбуждения и предупредила:

— И всё же, Лукан, нам не стоит тут задерживаться.

Наконец-то она назвала его по имени. Он не стал заострять её внимание на этом факте, поскольку не хотел, чтобы Айседора прекратила его гладить, пошла на попятную или списала всё на оговорку.

Она прижалась губами к пульсирующей вене у него на горле, приподнялась на цыпочки и зашептала на ухо:

— Нельзя тратить время понапрасну, — её пальцы уже возились с застёжкой его брюк.