На пролёте дворцовой лестницы у каменной стены, скрывавшей жилище ведьм, заключённый в объятия женщины, которую совсем не понимал, Лукан дал Айседоре то, что она просила. 

Айседора склонилась над императрицей, сердитой сегодня сильнее обычного, и проверила температуру беременной женщины. Лиана действительно казалась чуть горячеватой, но нетревожно. Специальный чай успокоит её и понизит температуру тела до нормального уровня.

Закончив с делами, Айседора собиралась отправиться в комнату Лукана по скрытой лестнице. Он обещал ждать.

— Ты изменилась, — тихо заметила Лиана.

— Ничего подобного, — Айседора отослала Мари на кухню за компонентами для чая Лианы и принялась поправлять подушки.

— Изменилась. Твоя бледность исчезла, временами я замечаю, как ты улыбаешься без всяких причин и витаешь в облаках...

— Я никогда не витаю в облаках.

— В последние несколько дней иногда витаешь. — Лиана с трудом приняла сидячее положение. — И ничего не рассказываешь. Это несправедливо. Наверное, мне следует приказать тебе рассказать обо всем, что делал с тобой капитан Хен.

— И что вы сделаете, когда я откажусь? — бесстрашно спросила Айседора.

Лиана откинулась на подушки.

— Мне всё надоело. Я устала весь день торчать в кровати, устала от невозможности прикоснуться к мужу, устала от того, что со мной нянчатся, как со старухой. Я хочу танцевать, заниматься любовью и ходить куда захочу и когда захочу.

— Уже скоро, — заверила Айседора, пытаясь успокоить императрицу.

— Насколько скоро?

Айседора положила руки на живот Лианы и закрыла глаза. С тех пор, как они с Луканом стали любовниками, её силы возросли. Неужели именно он нёс ответственность за происходящие с ней изменения? Возможно. Казалось, каждый раз, когда она испытывала удовольствие в его объятиях, её сила крепла. Айседора не понимала, как или почему это происходит, но не могла отрицать очевидное.

— Неделя, плюс-минус день.

— И младенцы будут готовы? — на сей раз намного спокойнее уточнила Лиана.

Айседора улыбнулась.

— Да. Они будут готовы, — она села на кровать и наклонилась ближе к Лиане, чтобы никто не смог их подслушать. — Что мы собираемся сделать, когда они родятся?

— Я думала об этом. В момент рождения со мной в комнате не должно быть никого, кроме тебя.

— Жрецы изъявят желание присутствовать и лично убедиться, что ребёнок, представленный им как следующий император, действительно твой, а не замена погибшего при рождении сына.

— Меня не волнует, какие они там изъявят желания, — отрезала Лиана. — Я сказала, никого, кроме тебя, — взгляды двух женщин встретились. — Если понадобится, мы запрём двери.

— А после рождения младенцев, как нам объяснить...

— Мы не будем ничего объяснять. Ты заберёшь одного ребёнка и по тайной лестнице отнесёшь Фергусу.

— Я не понимаю.

— Фергус доставит ребёнка в безопасное место к одной семейной паре. Они не могут иметь собственных детей, поэтому хорошо позаботятся о моём.

По спине Айседоры пробежал холодок.

— Вы собираетесь отдать одного сына.

Лиана пронзила Айседору взглядом.

— Если Себастьен узнает, что детей двое, то убьёт более слабого.

— Он бы не стал...

— Он посчитает, что у него нет другого выбора. Такой акт спасёт Каламбьян от двадцати, тридцати или даже сорока лет войны. Мы отошлём более крепкого ребёнка с Фергусом, а слабого оставим здесь, потому что у сильного малыша будет больше шансов пережить путешествие и отлучение от матери. — Если бы не слегка дрожащие губы императрицы, Айседора подумала бы, что та совершенно не переживает из-за решения отослать одного из своих сыновей.