Она замолчала, глядя в окно. Вернее было бы сказать, что Рита смотрела мимо. Мимо Амиры. Мимо окна этого идиотского, в которое был виден лишь кусочек сада… и еще ворота, отделяющие Риту от окружающего мира.

Как будто она тут прячется, догадалась Амира. Улитка.

— Хорошо, что ты мне позвонила, — нарушила затянувшуюся паузу Рита.

— Ты и сама могла бы мне позвонить… Спросить, как я живу. Может, я загибалась в нищете? — насмешливо проговорила Амира, пытаясь обернуть все в шутку.

— Значит, не могла, — вздохнула Рита. — Мне надо было разобраться в себе.

— Слушай, разбираться в себе — небезопасное занятие! Можно докопаться черт знает до чего!

— Знаю.

— Тогда зачем? Ты начинаешь превращаться в скучающую мадамку, которая лезет на стену от скуки?

— Я и в самом деле лезу на стену, — едва слышно прошептала Рита. — Только не от скуки. От… скажем так, от невоплощенных мечтаний. От несостоявшейся жизни… Знаешь, Мирка, в юности кажется, что с тобой этакой беды не случится. Все удастся… А ничего не удается! И ты ничего не можешь поделать. Ты бессилен. Смотришь в сотый раз, как твоя жизнь ломается под колесами бульдозера, и только и можешь что стискивать зубы, чтобы не заорать от боли! Ладно. Не будем обо мне. Как ты поживаешь, Мирка?

— Хорошо, — ответила Амира. — Вернулась в театр. Реклама действует на нервы. Я вывела свою теорию — что реклама, по сути, является навязываемым образцом счастья, морали… Жизни, наверное. Мы все должны думать только о трех вещах. Как набить брюхо, как заняться сексом и чем чистить зубы. Чтобы изо рта не пахло. А тот смрад, который в конце концов начинает переть из души, никого не интересует. Или — кому-то нужен. Я подумала, подумала и сказала себе: «Нет, Мирка! Ты не просто делаешь деньги, ты подписываешь договор о продаже своей бессмертной души. И ладно бы с сатаной. А то с кем-то мелким, тупым и непонятным. Короче, чем продавать бедную свою душу этому невнятному уродцу, лучше плюнуть». И я ушла. Работаю в задрипанном театре и счастлива. Денег нет, но как оказалось, счастье явно с ними не связано. Кстати, я беременна… Можешь меня поздравить — сбылась мечта идиотки!

— Правда?

На лице Риты появилась улыбка. «Вот, — удовлетворенно подумала Амира. — Пускай я наврала, зато я вижу тень прежней Ритки».

— А кто отец?

И кто же у нас отец-то?

В голову пришел давешний хиппующий бомж.

— Он красивый, — вдохновенно врала Амира. — Высокий. Глаза темно-зеленые. Волосы светло-рыжие. Так что ребенок будет красавчиком…

Рита отчего-то погрустнела.

— Да, — повторила она грустным эхом. — Кра-сав-чи-ком… И волосы светло-рыжие. И глаза…

— Глаза не рыжие. Зеленые.

— И как зовут отца?

Амира задумалась на секунду. И назвала первое имя, которое взбрело ей в голову:

— Сергеем.

Рита вскочила.

Рюмка упала и покатилась по ковру, оставляя мокрые пятна.

— Ритка, ты что?

— Так… ничего. Призраки из прошлого… Совпадение. Не более того.

Она улыбнулась — но улыбка получилась вымученной и жалкой. Амире показалось, что она сейчас расплачется.

— Он знает?

— О чем?

— О том, что скоро станет отцом…

Амира хихикнула.