|
-- Твоя позиция мне нравится. Действительно, всякая поддержка, оказанная несчастному -- это преступление против порядка в природе. Неравенство людей доказывает, что так нравится природе, поскольку она сама создала такой порядок и поддерживает его как в материальном положении людей, так и в их физическом состоянии. Беднякам позволено улучшить свое положение с помощью воровства. Также как богатым позволено утвердить себя отказом от помощи беднякам. Вселенная не могла бы существовать, если бы все люди были равны и похожи. Их различие и рождает тот порядок, который всем управляет. И надо остерегаться его тревожить. Впрочем, воображая, что ты делаешь добро классу бедняков, ты на самом деле причиняешь зло другому классу, поскольку нищета -- это питомник, где богатый ищет объекты для своего сладострастия или жестокости. Своей милостыней беднякам я лишаю свой класс возможности предаваться наслаждениям. Поэтому я рассматриваю милостыню не только как вещь неприятную уже саму по себе, но и считаю ее преступлением по отношению к природе, которая указав нам на наши различия, совсем не простит, чтобы мы их разрушали. Таким образом, я действую в соответствии с истинными законами природы. Я далек от того, чтобы помочь бедняку, утешить вдову или успокоить сироту, -- я не только оставлю их в том состоянии, в которое их поместила природа, но я даже помогу им углубиться в него, нисколько не волнуясь по поводу того, что с ним станет потом. Кстати, они сами могут изменить свое положение доступными им средствами". "Какими? -- заинтересовался Герцог. -- Вы имеете в виду воровство или грабеж?" "Ну конечно, -- ответил финансист. -- Так вот, увеличивая число преступлений, я причиняю некоторое зло одному классу, зато много добра -- другому". "Прекрасная точка зрения! -- включился Кюрваль. -- А между тем некоторые утверждают, что делать добро беднякам так сладостно..." "Заблуждение! -- возразил Дюрсе. -- Эта радость не идет ни в какое сравнение с тем сладострастным наслаждением, которое испытываешь в момент преступления. Первая радость эфемерна, а вторая -- реальна. Первая основывается на предрассудках, вторая -- на разуме. Первая вызвана чувством гордыни, самым ложным из наших чувств, которое может на мгновение пощекотать наши амбиции; вторая же воспламеняет дух и будоражит страсти уже потому, что противостоит всем принятым нормам! Словом, я -- приверженец первой, -- заключил Дюрсе. -- И не испытываю никакой симпатии ко второй!" "Но надо ли все подчинять этой страсти?" -- спросил Епископ "Надо, мой друг, -- сказал Дюрсе. -- Только она одна должна руководить нами во всех наших поступках, повелевать нами". "Но из такой системы взглядов могут родиться тысячи и тысячи преступлений", -- заметил Епископ. "Подумаешь! Что такое преступление рядом с тем наслаждением которое ты испытал! -- сказал Дюрсе. -- Преступление -- одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей. Так почему вы хотите, чтобы я в этом смысле подчинился не ей, а добродетели? Природе нужны и преступление и добродетель. Но мы начали дискуссию, которая завела нас очень далеко. близится час ужина, а Дюкло еще не завершила свою сегодняшнюю миссию. Продолжайте, красавица, продолжайте! И верьте, что вы только что описали нам поступок и представила систему ценностей, благодаря которой навсегда заслужили уважение философов и всех присутствующих в этом зале". "Моей первой мыслью, как только закопали хозяйку, было занять ее дом и поддерживать его на том же уровне. Я познакомила с этим планом моих приятельниц, и все они, и особенно горячо мною любимая Эжени, обещали мне отныне считать меня своей дорогой мамочкой. |
