Правда, тогда он был в гораздо лучшей форме - после месяцев тренировки и режима, без капли лишнего веса, весь как закаленная пружина. А теперь?

    Вес он набрал. Чертовы чаепития с крекерами и проклятая, всюду в мире Заблудших доступная и вкусная еда добавили ему, пожалуй, лишние килограмм-другой. И тренировался он только от случая к случаю... Баловства с Ганом и Фором - не в счет.

    Тьфу, да и только!

    Ладно! Теперь не время каяться. Подобраться. Смотреть в оба. Вспомнить все то, что знаешь и умеешь. Вот что требуется от тебя, а не разводить нюни по поводу собственного несовершенства. Помнишь, чему учили тебя?

    Да, быть готовым. Всегда быть готовым. Не умереть ради Дела, а исполнить его. Точно и до конца.

    Только вот Дело у Вальки сейчас другое, не то, к которому его готовили.

    Впрочем, почему же?

    «Я спасаю Поселение... Его людей... Значит, я и остаюсь им? Агентом Тартара?» - подумал Валентин.

    И тут же задавил эту мысль.

    Нельзя сейчас сомневаться.

    Нельзя думать ни о чем, кроме проникновения.

    Экзамен!

    Может быть, самый важный...

    Другого такого не будет.

    * * *

    Это только из рубки «Саратоги» равнина казалась гладкой. Лишенной примет и признаков абстрактной декорацией. Валька-то с самого начала знал, что это не так.

    Здесь, на ее плоскости, даже летящий снег, скрывший горизонт и Седые хребты, не мог скрыть ее истинное лицо. Холмики и ложбинки. Заносимые снегом овражки. Приметы, понятные только тренированному глазу. Рельеф.

    И рельеф этот Валька знал буквально на ощупь. Он мог бы добраться до Поселения с закрытыми глазами. Так что буран не был ему помехой. Зато других помех предвиделось немало.

    Прежде всего надо было нащупать начало Тропы. Его, как и еще несколько ключевых точек пути проникновения, все время переносили с места на место. Но на всякую хитрость у него наработаны свои приемы. И на всякий замок изготовлены свои отмычки...

    Одну такую отмычку Валька загодя достал из рюкзака и повесил себе на шею. Несколько других рассовал по карманам куртки. Но главное было не в ключах и отмычках. Главным было содержимое его башки, и он надеялся, что она не подведет. Поэтому, спускаясь в ложбину, которая должна была вывести его к одной из шести возможных точек выхода на Тропу, он присматривался не столько в мерцанию болтающегося на шее амулета-индикатора, сколько к неуловимым следам, которые должны были оставить те, кто проходил по Тропе. Если кто-то прошел здесь хотя бы пару дней назад, то никакой буран не помешал бы различить те приметы, которые оставили они в памяти упрятанных в свои гнезда-норы сторожевых автоматов.

    А с ними Валька дружил. Этому его тоже научил Сайрус.

    Нет, здесь по Тропе не ходил никто. Уже давно. Значит, вероятность того, что вход на нее где-то здесь, была довольно велика. И свечение амулета-индикатора - трепетное и неровное раньше, ставшее теперь ясным и ровным, - подтверждало это. Итак, с первого раза ему повезло - он точно вышел на Тропу.

    Это даже не понравилось Вальке. Когда везет сначала, точно не везет в конце...

    Здесь, в ложбине, ветер наносил снег с одного ее края и сдувал с другого, обнажая скалистое ложе, по которому когда-то - до зимы неслись воды сбегавшей с Седых хребтов речки. Так всегда - на равнине снег не залеживается, но и не уходит с нее.