|
А если я назову иную альтернативу? - Пожалуйста. Я с радостью выслушаю вас. - Борьба, - просто сказал Аджия. - Борьба, - задумчиво повторил Ковалич. - Это очень заманчиво. Борьба... И я бы в общем-то согласился с вашей альтернативой, будь я при этом молодым и горячим юношей. Борьба - это всегда заманчиво для тех, кто юн и не искушен в практике жизни. Ладно, допустим, я принимаю ваше предложение. Допустим, борьба. Четыре миллиона хорватов начинают борьбу против ста миллионов немцев и итальянцев. Это серьезно, по-вашему? По-моему, это жестоко и нечестно по отношению к нашему народу. - Сербов вы вообще выводите за скобки в этой возможной борьбе? - Вывожу. - Ковалич чуточку помедлил. - Если бы я сказал вам, что согласен включить сербов в расклад нашей предполагаемой борьбы, вы перестали бы мне верить, не так ли? - Перестал. - А я не хочу, чтобы вы перестали мне верить. Я хочу, чтобы вы приняли меня таким, каков я есть: патриотом Хорватии. На языке вашей фразеологии это звучит как <хорватский националист>. Я согласен с этим определением. - Ну, а если все же приплюсовать к четырем миллионам хорватов восемь миллионов сербов? Двадцать миллионов поляков? Десять миллионов чехов и словаков? - Прага засыпала цветами немецкие танки, но тем не менее стала протекторатом. Польша загнана в концлагеря. А Словакия продолжает быть самостоятельным государством со своими школами, университетом, театром, издательствами, газетами. То, что вы говорите, несерьезно, Аджия. В нашей борьбе только тогда возникнет какой-то смысл, если мы получим опору. На кого опереться в нашей борьбе против Гитлера? На англичан? Вы же знаете их. Они Греции толком помочь не могут, а из Греции прямой путь к их африканским колониям, прямой путь к Суэцкому каналу, без которого Индия перестает быть британской. Американцы? Так они даже Англии, своей сестрице, помогают лишь на словах! Кто еще? Ковалич закурил и выжидающе посмотрел на Аджию. Тот хмуро молчал. - Кто еще? - повторил свой вопрос Ковалич. - Действительно, кто еще? - спросил Аджия, поняв, куда клонит майор. - Никого больше, - сказал Ковалич. - Вроде бы действительно никого, - согласился Аджия, вынуждая Ковалича продолжать свою линию, а ему теперь было совершенно ясно, куда и как поведет ее майор. - Советский Союз связан с Гитлером договором о дружбе и ненападении, - рассеянно закончил Ковалич, дождавшись, пока солдат из тюремной охраны поставил на столик кофе и вышел из кабинета, - Франция разгромлена. Где силы, на которые можно опереться в борьбе за свободу? - Знаете что, майор, - быстро выпив свой кофе, сказал Аджия, - я привык в разговоре с людьми вашей профессии четко формулировать вопросы и ответы. |
