|
У нас есть тюремная спецкухня. Для умных и дальновидных заключенных. Нет, нет, не усмехайтесь вы так, я не собираюсь вас покупать чашкой кофе. Я конечно же ваш противник, но не все ваши Противники дураки, Аджия; будь они круглыми дураками, вы бы их допрашивали, а не они вас. - Я бы не допрашивал. - О, конечно! Вы бы пописывали свои теоретические статьи, а некто, изучающий эти ваши статьи в кружках политграмоты, допрашивал бы нас. И вы бы никогда не сочли, победи ваши идеи, что тюрьмы необходимы вам точно в такой же мере, как и нам: каждая идея должна быть вооружена, не так ли? Аджия вздохнул - ему стала надоедать эта пустая болтовня. - Хорошо, - словно поняв его, быстро сказал Ковалич, - давайте продолжим наш искренний разговор и оставим эти взаимные обвинения... - Искренний? Или начистоту? - Это одно и то же. - Нет. Это разные понятия. Искренность предполагает дружбу. Начистоту говорят противники, которым невыгодно в настоящий момент воевать. <Начистоту> любят говорить следователи прокуратуры и брошенные любовницы. - Хорошо. Давайте говорить начистоту. - Давайте, - согласился Аджия. - Вы думаете, - понизив голос, сказал Ковалич, приблизившись к Аджии, и тот почувствовал, как неудобно, видимо, этому большому майору перегибаться через громоздкий высокий стол, - вы думаете, - еще тише продолжал Ковалич, - я так рад победам Гитлера? Вы думаете, я не читал <Майн кампф>? Вы думаете, мне неизвестна концепция фюрера по поводу славян? А что, если попробовать противопоставить его идейной концепции славянское государство, которое стало бы независимым, хотя формально связанным с Германией узами договора? Но это будет договор о дружбе! О дружбе автора <Майн кампф> со славянским государством! Мы должны навязать себя Гитлеру в друзья, Аджия! Это будет наш горький и трагичный взнос в защиту мирового славянства. Да, мы примем на себя град ударов и оскорблений, да, нас нарекут квислингами и отступниками, да, нас станут презрительно именовать <цепными псами национал-социализма>! Да, да, я все это понимаю, я понимаю все это! Альтернатива: оккупация, умиранье культуры, постепенное исчезновение нашего языка, неуклонное онемечивание нации... - Нации? - быстро переспросил Аджия, с интересом разглядывая лицо Ковалича. Тот поморщился. - Ну хорошо, хорошо, народа! <Национальный вопрос>, видите ли, есть, но оперируете вы всегда стыдливой категорией <народ>. - Вы сказали, что альтернатива одна: покорность, ассимиляция, постепенное исчезновение хорватского языка и нашей культуры. |
