Тресси внимательно оглядела невысокую чалую лошадку.

– Верхом? – с некоторым сомнением повторила она. – Я не слишком-то сильна в верховой езде. Придется тебе меня подучить.

И, не в силах больше сдержать восторга, повисла на шее у Рида.

– Когда же мы едем? – жадно спросила она. – Скоро?

Рид поглядел в ее счастливое личико, улыбнулся и кивнул.

Тресси охватила дрожь. Она почему-то верила, что их ожидает теперь только хорошее. Сколько может страдать человек?! Нет – только хорошее.

16

Путь их лежал на запад от Вирджинии, вдоль берега реки Руби. Совсем неподалеку находились знаменитые россыпи ущелья Альдер, и повсюду, насколько хватало глаз, трудились золотоискатели. Отощавшие, в ветхих фланелевых рубашках и заплатанных брюках, с распухшими от возни в ледяной воде руками, эти доходяги мало были похожи на людей, которые могут прятать в укромном местечке золота на пару тысяч долларов. Грязные шляпы с обвисшими полями кое-как защищали их от палящего солнца, но где найти защиту от цинги, дизентерии или лютой тоски по дому? И отыщут ли когда-нибудь эти люди то, что возместит сторицей все их мучения?

Вскоре Тресси и Рид добрались до городка Невада, который почти ничем не отличался от Вирджинии. Оба этих поселения выросли как на дрожжах благодаря золотым россыпям ущелья Альдер. Путники с трудом прокладывали себе дорогу в толпе грязных, немытых, оборванных людей, которые все казались на одно лицо. Неужели и отец Тресси стал таким же? Может быть, она при встрече даже не узнает его?

Расспросами в основном занимался Рид. В конторах, лавках и убогих питейных заведениях Тресси покорно торчала за дверью, дожидаясь, пока ее спутник переговорит с хозяевами и клиентами. Не встречал ли кто человека по имени Ивэн Мэджорс? Может быть, он жил здесь или просто проходил через город? В ответ неизменно пожимали плечами или равнодушно качали головой – не встречали, не жил, не проходил.

На тракте поисками занималась сама Тресси – то есть попросту заглядывала в лицо каждому встречному, разыскивая знакомые черты. Так они и ехали все дальше и дальше. Нигде не видать им пристанища, пока не разыщут Ивэна Мэджорса, пока Тресси не утолит свою ненависть.

Первый привал устроили неподалеку от Адоуба. Когда Рид осадил коня, Тресси, не сдержав стона, почти что вывалилась из седла. Земля все норовила уйти у нее из-под ног, стертые до крови места горели от боли. Добродушная чалая кобылка лишь мотала головой, словно хотела сказать: «Тружусь-то я, а на усталость почему-то сетуешь ты».

Тресси похлопала ее по крупу.

– Что, несладко? – с ехидной усмешкой спросил Рид. Сам-то он после целого дня в седле оставался бодрым и свежим. – Что ж, по крайней мере, в этом есть и светлая сторона – болят-то все же не ноги.

– Смейся, смейся, – проворчала Тресси, потирая многострадальное седалище. – Сам ты, я вижу, в отменном настроении!

Рид легко перекинул ногу через луку седла и спешился.

– Надобно вам знать, мэм, что я родился в седле, а оттого чертовски рад снова в нем оказаться.

– Трепач, – буркнула девушка и подняла стремя, чтобы расстегнуть подпругу.

– Это сделаю я, – сказал Рид, – но только сегодня и только из жалости к тебе, несчастной.

С уверенностью опытного наездника он расстегнул подпругу и снял седло. Тресси легонько ткнула его в бок кулачком.

– Я тебе еще покажу, как надо мной смеяться!

– Да неужто? И когда же собираетесь начать, мэм?

Тресси прыснула, но смех замер у нее на губах. На миг ей почудилось, что на опушке, среди деревьев мелькнула неясная тень. Девушка всмотрелась пристальнее, но никого не увидела.