Тресси понимала, что он прав, но все же ей не терпелось разузнать побольше.

– Что такое Биттерудж? Далеко это? И как мы узнаем, где искать участок отца?

– Биттерудж – название горного хребта, а насчет участка можно разузнать в любом ближайшем городе, стоит только обратиться в заявочную контору, – нехотя пояснил Рид. Нетерпение Тресси беспокоило его не на шутку. В один миг его милая, нежная девочка превратилась в пугающе целеустремленное существо, у которого на уме лишь одно – месть. И поделать с этим он ничего не мог. Уж коли дал слово – исполняй обещанное.

– Что ж, тогда – в путь, – сказала Тресси и взялась вымыть посуду. Рид укладывал вещи и седлал коней.

В поселке Твин-Бриджесс Тресси написала письмо Розе Ланг, сообщив, что именно они уже разузнали и куда теперь направляются. Письмо она оставила на почтовой станции – его отправят с первым же идущим на восток дилижансом.

На ночь они стали лагерем за пределами поселка и наутро двинулись на юг, к Диллону – ближайшему населенному пункту. Шли дни. Рид становился все ворчливей и раздражительней. Он даже спать укладывался отдельно от Тресси, по другую сторону от костра. Когда она, жалуясь на холод, придвигалась ближе, Рид весьма нелюбезно поворачивался к ней спиной. Не в силах помочь Тресси, он терзался собственной беспомощностью и оттого лишь больше злился. Черт подери, почему он не способен взять себя в руки и действовать, как надлежит настоящему мужчине? К сожалению, Рид слишком хорошо знал ответ на этот вопрос.

Тресси его выходки надоели до чертиков. Она решила, что скорее сгорит в аду, чем станет умолять Рида обнять ее или сказать хоть словечко. Если ему хочется побеситься – пускай себе. Кроме того, они наконец-то напали на след отца, и мысли девушки заняты были сейчас только этим.

Что скажет она Ивэну Мэджорсу, когда встретится с ним лицом к лицу? Раньше Тресси думала, что этот разговор утолит ее ненасытную ненависть. О, она отомстит отцу полной мерой, увидев, как он ужаснется, когда узнает, что натворил! Но то было раньше, а теперь Тресси уже ни в чем не была уверена.

Чем дальше они углублялись в горы, тем круче и опасней становилась тропа. На третий день после того, как стало известно, что отец Тресси, возможно, пребывает в горах Биттерудж, Рид уже был сыт по горло рассуждениями спутницы о том, что она сделает при встрече с беглым папочкой. Он решил прямо сказать об этом Тресси – а там будь что будет.

В тот вечер Рид с нетерпением дожидался окончания ужина, чтобы высказать накипевшее. А когда дошло до дела, язык у него точно прилип к гортани. Не решаясь заговорить, он поковырял щепочкой в зубах, улегся, подсунув под голову седло, но тут же снова сел, скрестив ноги.

– Что это ты весь извертелся? – осведомилась Тресси. – На муравейнике сидишь, что ли?

– Да так, задумался кое о чем.

– Ты в последнее время только тем и занят, что думаешь, – съязвила она.

– Да, наверное. Скажи-ка, детка, ты не изменила своего решения?

– Какого еще решения? – отозвалась Тресси, бездумно чертя прутиком на земле какие-то узоры. Потом уставилась на огонь. Спиной она ощущала пристальный взгляд Рида. Того и гляди, просверлит в ней дыру.

– Насчет нас с тобой, – отрывисто бросил он. Этот тон Рид Бэннон обычно использовал вместо вопля безудержной ярости, пока мог, разумеется.

– Что ж, – сказала Тресси, – должна признаться, меня не слишком-то радует путешествие с человеком, который за всю неделю мне и доброго утра не захотел пожелать.

Рид раздраженно хмыкнул:

– Ты отлично знаешь, что я не об этом! Скажи, ты еще не жалеешь о том, что слишком много мне наобещала? Что твои обещания помешают тебе сполна расплатиться с беглым папашей, если мы его, конечно, когда-нибудь найдем?

Прутик в руках Тресси дернулся, зарываясь в рыхлую золу.