– Какво? А сигурността? Не, това е невъзможно!

«Невозможно» поняла, все прочее нет, но времени на размышления не дали. Бажюль, подумав, немного, спрятал мыльницу и резко встал.

– Пойдемте, демуазель. Настоятельно рекомендую сохранять спокойствие.

Дева Соланж невозмутимо кивнула. Она то спокойна.

* * *

В коридоре, прямо напротив двери – толпа, пусть и невеликая. Синие и черные комбинезоны, в руках что то похожее на фонарики, а над головами…

Соль изумленно моргнула. Это же ее портрет, цветной и даже объемный! Прямо в воздухе, то есть не прямо… А а, вот зачем фонарики!

– Довеждане на другаря Керси!

Громко! Бажюль и те двое, что ее в коридор вывели, даже попятились. Впрочем, носитель мантии сдаваться не спешил. Шагнул вперед, руку поднял.

– Господа! Уведомявам ви, то грубо нарушавате установен парадок, като се намесвате в следствени действия…

– Долу беззаконието! Долу!

Вперед выступили двое, причем оба знакомые – Оливье Пуату, не любящий приставку «де» и чернявый Дуодецим.

Врозь идти, вместе бить!

Сквайр Понс тоже нашелся – в первом ряду прямо под ее портретом. Кажется, чем кончился фильм, ей так и не узнать.

– Монсеньор бажюль! Нам стало известно, что вами проводится допрос несовершеннолетней в отсутствие защитника, старшего родственника и психолога, что является грубейшим нарушением законодательства и Декларации прав клементийца.

Соль облегченно вздохнула – товарищ Пуату говорил на языке Цицерона.

– Это отнюдь не допрос, мессир Пуату, а предварительное собеседование, что и указано в протоколе.

Тоже на латыни. Нет бы сразу!

– Демуазель де Керси протокол подписала? О факте произвола мы уже сообщили по информационной сети.

Дуодецим! А красивый парень, Клаус рядом с ним, считай, и не стоял.

Бажюль явно скис, кажется, и в самом деле нагрешил. Когда Соль отошла от конвоиров к собственному портрету, даже не пытался протестовать. Отвернулся, шагнул в двери.

– Равенство и братство! – ударило ему в спину. Соль же подумала о том, что Марат на броневике – пустяки, главное, что они не боятся.

Ничего удивительного. Потомки катаров!

* * *

– Сразу побежал к Дуодециму, у него и других наших застал. Мы пошли в переговорную, включили информационную сеть, к счастью, у кого то был сегодняшний пароль. Повезло… Да что об этом, Соль! Главное, вас освободили. Им еще от начальства влетит, у нас детей обижать – последнее дело. То есть, вы, Соль, конечно, не дети, в смысле, не ребенок…

Соланж, рыцарственная дама, достала из карманчика комбинезона платок, очень маленький, зато совершенно новый и чистый.

– Это вам, сквайр, за храбрость вашу и верность, носите с честью.

И поцеловала парня в щеку.

7

Понаблюдать за взлетом крылатой машины собрались все обитателя Этлана. Не только они, за воротами столпились в немалом числе и жители близкого Клошмерля. Неудивительно, именно через город проехал бензовоз, наконец то добравшийся до цели. Биплан не подвел, бодро пробежавшись по слегка подсохшей грязи, оторвался от нее за полсотни метров от противоположной стены.

Анри Леконт, проводив взглядом, уходящий в небо самолет, повернулся к помощнице.

– Что еще у нас нового?

Та, заглянув в блокнот, перелистала пару страниц.

– Мсье комендант и офицер, что приехал утром, после обеда побывали в Клошмерле. Вернулись явно не в духе, спорили. Офицера зовут Эмиль Ромм, он лейтенант, военный дознаватель.

Бывший учитель кивнул.