Дубов: «Господа! Душа требует песни! Мы нашли отличное место на Арбате. Караоке, отдельные кабинки, звук — бомба!»

Степанова: «Дмитрий, если ты будешь петь Шлепса, я уйду».

Дубов: «Я буду петь всё! Но начну с аперитива. Там еще и японская кухня, говорят, отменная».

Елизарова: «Я за суши. Петь не обещаю, но послушаю».

И финальное сообщение, адресованное лично мне:

Дубов: «Громов, ты где пропал? Пойдешь с нами? Не отбивайся от коллектива, нам нужен бас!»

Я посмотрел на Шаю. Она стояла рядом, с любопытством заглядывая в мой телефон.

— Хочешь познакомиться с моими коллегами? — деликатно спросил я. — У нас тут намечается, скажем так, тимбилдинг.

— Коллегами? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду? С теми, с кем ты будешь соревноваться?

— Именно. Из крымской диаспоры приехало четыре человека, включая меня. Мы вроде как нашли общий язык еще на отборочных этапах. Прямо сейчас они собираются пойти в какой-нибудь караоке-бар и поесть суши. Звали всех.

При слове «суши» острые кончики ушей эльфийки едва заметно дрогнули. Я знал эту реакцию. Иногда мне казалось, что, несмотря на ее изящную фигуру, внутри этой девушки живет маленькая черная дыра, способная поглощать пищу бесконечно, особенно если эта еда вкусная и невероятно вредная.

— Суши? — переспросила она. — Настоящие? Или те, где один рис и крабовая палочка?

— Дубов утверждает, что место приличное. А он знает толк в удовольствиях.

Шая на секунду задумалась, взвешивая «за» и «против».

— Караоке я не очень люблю, — призналась она, поморщившись. — У меня слишком тонкий слух, чтобы терпеть фальшивое пение пьяных людей. Это физически больно. А вот от хороших роллов с лососем я не откажусь.

— Ну что, тогда поедем? — предложил я. — Обещаю защищать твои уши, если Дубов решит взять высокую ноту.

— Давай, — согласилась она и ловко сунула свою руку мне под локоть, прижимаясь теплым боком. — Поехали. Посмотрю на твою команду.

Я достал телефон и одной рукой, пока мы шли к дороге ловить такси, быстро набил ответ в чате:

«Буду, но не один, а с подругой. Не возражаете?»

Ответ прилетел мгновенно, словно барон сидел верхом на телефоне.

Дубов: «Приходите! Чем больше компания, тем веселее! Мы уже выдвигаемся и занимаем столик».

Следом прилетела геолокация бара. Центр, недалеко от Арбата.

Глава 4

Такси мягко затормозило у входа в заведение, вывеска которого переливалась кислотными цветами, обещая «Лучший звук» и «Свежайшую рыбу». Сочетание, прямо скажем, на любителя, но в Москве даже в моем мире возможно было почти все.

Мы вышли из машины. Ночной город гудел, но здесь, в переулке, этот гул заглушался басами, пробивающимися даже сквозь двойные двери бара.

— Готова к культурному шоку? — спросил я, подавая Шае руку.

— Я готова к еде, Громов, — ответила она, поправляя пальто. — А культурный шок я переживу, если роллы будут свежими.

Мы вошли внутрь.

Нас встретила полутьма, разрезаемая лучами прожекторов, и плотная стена звука. Зал был заполнен наполовину, что для вечера буднего дня было показателем популярности. Люди сидели за столиками, кто-то танцевал на небольшом пятачке перед сценой.

На подиуме стояла женщина лет тридцати в блестящем платье, и с закрытыми глазами выводила что-то похожее на Уитни Хьюстон. И, надо отдать должное, выводила качественно. Не «караоке по-пьяни», а вполне профессиональный вокал.

— Виктор! — раздался зычный голос, перекрывающий музыку.