* * *

Барон Александр Петрович Суходольский был человеком, чья жизнь состояла из череды мелких, но досадных недоразумений, словно вселенная выбрала его в качестве любимой мишени для отработки закона подлости.

Он был далеким потомком того самого Петра Александровича Суходольского, коему Император даровал титул за умение видеть красоту в обыденном. Александр Петрович же обладал уникальным даром находить проблемы на ровном месте.

В этот вечер барон спешил. Спешка эта была вызвана не столько важными делами, сколько врожденной неспособностью Александра Петровича рассчитать время, необходимое для завязывания галстука и поиска запонок.

Когда его седан наконец подкатил к имению Громовых, выяснилась пренеприятнейшая деталь: парковка была забита, и не только внутри имения, а еще и вокруг него на десятки метров.

Барон Суходольский, человек интеллигентный и не привыкший к борьбе за жизненное пространство, сделал три круга по окрестностям. Наконец судьба, вдоволь насмеявшись, подкинула ему клочок земли в двухстах метрах от ворот недалеко от пролеска.

Александр Петрович заглушил двигатель, вытер пот со лба шелковым платком и приготовился к выходу в свет. Он открыл дверь, поставил ногу на землю и…

Физика гласит, что все предметы стремятся к состоянию покоя. По законам жизни барона Суходольского, предметы стремятся к максимальному хаосу. В тот момент, когда он наклонился, чтобы выйти, его телефон, лежавший в нагрудном кармане, решил выскользнуть куда-то под педальный узел.

— Ах ты ж… — начал барон, но не закончил, потому что в этот момент очки в тонкой золотой оправе, решив проявить солидарность с гаджетом, соскользнули с его переносицы и канули в ту же черную дыру под рулевой колонкой.

Мир мгновенно превратился в размытое пятно.

Деликатно выругавшись, Александр Петрович принял позу страуса и нырнул верхней половиной туловища под руль, оставив свою филейную часть, обтянутую дорогими брюками, торчать наружу из открытой двери.

Рука барона шарила по коврику, натыкаясь на педали, какие-то забытые фантики и пыль веков.

— Ага! — победно воскликнул он, когда пальцы нащупали холодный металл оправы.

И именно в этот момент, когда триумф был так близок, за его спиной раздалось вежливое, интеллигентное, но совершенно неуместное в данной ситуации покашливание.

— Кхм-кхм.

Звук был тихим. Деликатным. Так мог бы кашлянуть библиотекарь, намекая, что посетитель слишком громко дышит над произведением. Но для Александра Петровича, находящегося в состоянии крайнего нервного напряжения и вверх ногами, этот звук сработал как стартовый пистолет.

Он дернулся. Резко, всем телом, пытаясь одновременно обернуться, выпрямиться и сохранить достоинство.

К сожалению, конструкторы автомобиля не предусмотрели такой сложной хореографии. Затылок барона с глухим, костяным звуком встретился с нижней частью обода рулевого колеса.

Бонк.

Звук был коротким, но содержательным. Глаза барона закатились, руки безвольно разжались, выпуская очки обратно на коврик, и тело Александра Петровича медленно, с грацией мешка с картошкой, вытекло из салона на сырую землю.

Тишина. Только поздние осенние сверчки продолжали стрекотать.

Мастер, стоявший в шаге от машины и выглядевший как точная копия психоаналитика Арсения Романовича Вяземского, с интересом наблюдал за сценой. Он склонил голову набок, поправил свои круглые очки и вздохнул.

В его долгой и насыщенной жизни случалось всякое. Он убивал людей магией, ядами и кинжалами, но чтобы жертва сама себя нокаутировала об руль, испугавшись кашля? Такого в его практике еще не было. Он даже удивился, как такое было возможно. Видимо, Александр Петрович Суходольский был человеком очень скрытых и неожиданных талантов.