Алексей достал массивный серебряный портсигар, щелкнул крышкой и закурил, выпустив облако дыма и посмотрел на меня серьезно. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением вины.

— Вить… — начал он глухо. — Ты это… прости меня, что пропал тогда. Я знаю, как это выглядело, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Друг в беде, а я в кусты. Сволочь я, знаю. Но ты пойми… Отец тогда… он мне такой разнос устроил. Сказал, если я хоть слово тебе напишу, хоть как-то свяжусь — он меня лишит всего. Наследства, имени, денег. Отправит в армию, в гарнизон на границе с остроухими.

Он сплюнул в траву.

— Сперва я слова отца воспринял, как словесную угрозу и через пару недель сел тебе письмо писать. Старик как увидел, так сначала меня выпорол. Представляешь? Меня! Восемнадцатилетнего лба! И вот тогда я испугался, Вить. Честно. Показалось, что все его слова обретут реальность. А я ж был пацаном, привыкшим к сладкой жизни. Я не хотел все терять. Думал, перебесится старик, я потом найду тебя, объясню… А оно вон как затянулось. Годы прошли. А потом уже стыдно было писать. Думал, ты меня проклял давно.

Я слушал его исповедь и понимал: я не злюсь. Тот Виктор, может быть, и злился бы. Мало кто готов пожертвовать всем ради школьной дружбы. Это в книжках красиво, а в жизни страшно.

Я повернулся к нему и положил руку на его мощное плечо.

— Забей, Лех, — сказал я просто. — Было и было.

Он посмотрел на меня с надеждой. Это было даже слегка комично, когда такой бугай задает подобный вопрос с глазами кота из Шрека.

— Точно? Не держишь зла?

— Не держу.

Лицо гиганта снова озарилось улыбкой.

— Ну, спасибо, брат! — он снова хлопнул меня по плечу. По больному. Оно хоть и затянулось, но не зажило до конца. Я едва сдержался, чтоб не поморщиться. — Камень с души свалился! Ну теперь-то мы наверстаем! Ты надолго вернулся?

— В четверг на поезд, — честно ответил я. — Дольше оставаться не могу.

— А что так? — поинтересовался Лешка, пыхая сигарой.

— Отец прислал загадочное письмо, я отпросился с работы на две недели в срочном порядке, так что здесь я, по факту, в командировке.

— А-а-а, — протянул он. — А кем работаешь-то? Папенька куда-то устроил, или сам?

Я хмыкнул.

— Он устроил, но всего дальнейшего я добился сам. Коронер я в Феодосии.

— Коронер? — удивился друг. — С трупами возишься?

— Можно сказать, что почти по специальности, — хохотнул я. — Так что да, коронер, ты не ослышался. А ты тут как? Как прошли эти двенадцать лет?

— Та, — он отмахнулся так, словно не хотел об этом даже думать. — Годы пролетели, но как-то незаметно. Учеба, затем на работу вышел. Вот сейчас якобы владелец бутика, а по факту старший менеджер.

— То есть бутик принадлежит твоему отцу, а ты за ним следишь.

— Верно, — он кивнул головой. — Владелец лишь условно. По бумагам все отцовское.

— И как продажи?

Он затянулся, выпустил струю дыма и пожал плечами.

— Да как-как… нормально. Грех жаловаться, на самом деле, тем более в Москве-то. Знаешь же какая тут конкуренция?

В голове невольно проплыли события последних дней, гонка за Волковым, покушение… да, я не жил в столице этого мира двенадцать лет, но за неделю очень хорошо понял, что такое «конкуренция» в этом городе.

— Понятия не имею, — сфальшивил я, улыбнувшись.