— Вот же недотепа, — произнес Мастер голосом Вяземского, в котором сквозило разочарование. — Я, признаться, планировал элегантный удар по шее. А теперь… теперь это даже как-то скучно.

Он подошел ближе и носком ботинка потрогал распростертое тело. Барон не реагировал. Он был в глубоком обмороке, где нет ни парковок, ни потерянных очков.

— С другой стороны, — философски заметил Мастер, оглядываясь по сторонам, — экономия энергии налицо.

Вокруг было пусто. Гости толпились у главного входа, охрана была занята проверкой приглашений у опоздавших.

Мастер, не теряя времени, присел на корточки. Он ухватил барона за воротник пиджака и, кряхтя, потащил его в сторону ближайшего пролеска.

Александр Петрович скользил по траве легко и послушно, оставляя за собой след примятой травы.

Добравшись до густых кустов, Мастер бросил свою ношу у ствола кривой березы. Наступил момент истины.

Процедура была стандартной, отработанной веками. Мастер положил ладони на лицо барона. Кожа под его пальцами была теплой и влажной от пота.

— Ничего личного, мой новый дорогой друг, — прошептал Мастер. — Просто мне очень нужно попасть на вечеринку, а мой костюм сюда не приглашали.

Магия потекла по его венам — холодная, ртутная. Черты лица Мастера поплыли, словно воск под огнем. Нос удлинился, скулы стали мягче, на подбородке проступила ямочка, которой у Вяземского отродясь не было. Тело захрустело, перестраиваясь: плечи стали уже, живот, наоборот, приобрел некую солидность, свойственную любителям хорошей кухни.

Через минуту у дерева были два Александра Петровича Суходольских. Один лежал без сознания, второй отряхивал колени и поправлял галстук.

— Ну вот, — произнес новый Александр Петрович, и голос его приобрел те самые нотки капризного аристократа, которые были свойственны оригиналу. — Вполне сносно. Чувствую себя немного… рыхлым, но на один вечер сойдет.

Оставалось решить вопрос с оригиналом.

Он стянул с лежащего барона пиджак. Сноровисто оторвал один рукав — ткань затрещала, но поддалась. Скрутив из дорогой шерсти плотный жгут, он вставил его в рот настоящему Суходольскому и завязал на затылке.

— Чтобы не болтал лишнего, когда очнется, — пояснил он сам себе.

Затем он использовал ремень барона и его же галстук, чтобы надежно примотать бедолагу к стволу дерева. Узлы были морскими и крепкими, не оставляя жертве ни шанса. За годы своей жизни Мастер научился их вязать с закрытыми глазами.

Он приложил ухо к груди пленника. Сердце билось ровно, хоть и немного учащенно. Дыхание чистое.

— И, самое главное, — пробормотал Мастер, принюхиваясь. — Запахов испражнений нет. Значит живой, и в ближайшее время не помрет. Будет неловко обрести свой истинный облик прямо посреди банкета.

Убедившись, что барон надежно зафиксирован и не помрет в ближайшие пару часов, Мастер обыскал карманы пиджака.

Вот оно. Приглашение. Плотная бумага с тиснением герба Громовых.

— «Имеет честь пригласить барона Александра Петровича Суходольского…», — прочитал он.

Вернувшись к машине, Мастер наклонился к боковому зеркалу.

Из отражения на него смотрел слегка растрепанный, но вполне респектабельный мужчина средних лет. Очки он поднял с коврика и водрузил на нос. Мир обрел четкость.

— Идеально, — улыбнулся Мастер. Улыбка вышла немного хищной, но он тут же поправил мимику, сделав ее более глуповато-добродушной.

Он закрыл машину, пикнул брелоком сигнализации и, насвистывая легкий мотивчик, направился к главным воротам.