— Скиньте мне этот фрагмент, — сказал он. Голос его был твердым, но внутри все сжалось в тугой узел.

Владелец судорожно закивал.

Получив запись, Владимир Арсеньевич вышел на улицу. Дождь усилился. Он снова подошел к месту, где стоял черный джип с трупами. Внимательно осмотрел асфальт там, где должна была находиться машина «невидимки».

Среди россыпи гильз и битого стекла, на мокром асфальте, он заметил то, что искал. Темные, густые пятна, которые еще не успел смыть дождь. Кровь.

— Скворцов! — рявкнул он.

Лейтенант подскочил как ошпаренный.

— Я здесь, Владимир Арсеньевич!

— Экспертов сюда. Живо.

Следователь указал пальцем на темные пятна на асфальте.

— Вот это, — сказал он жестко. — Собрать до последней капли. Это кровь того, кто ушел. Он ранен. И, судя по луже, ранен довольно сильно.

Он поднял голову, глядя на серые облака.

— Сделать ДНК-анализ в срочном порядке. Прогнать по всем базам. Имперским, медицинским, дворянским. Если этот фокусник хоть раз сдавал кровь в поликлинике или получал паспорт — я хочу знать его имя.

* * *

Ночь прошла почти без сна. Большую часть времени я ворочался и пытался уснуть то на спине, то на боку, но рана продолжала настойчиво пульсировать.

Я сел на кровати, спустив ноги на пол, и осторожно пошевелил рукой. Амплитуда движений была ограничена, каждое действие отзывалось ноющей болью.

Подойдя к зеркалу, я стянул футболку, в которой спал. Повязка, наложенная вчера горничной, местами пропиталась сукровицей и присохла. Я поморщился, отдирая марлю. Не самое приятное ощущение, но это необходимое.

Картина, открывшаяся мне, радости не вызывал.

Края раны, стянутые рыболовной леской, выглядели воспаленными. Кожа вокруг покраснела и припухла, и на ощупь была горячей. Классическая картина: краснота, отек, жар, боль. Не хватало только нарушения функции.

— Дрянь, — констатировал я, разглядывая плечо в отражении.

Спирт и водка — это, конечно, хорошо в полевых условиях, но против серьезной инфекции они бессильны. Мой организм, ослабленный магическими манипуляциями, сопротивлялся вяло. Нужны были антибиотики. И не таблетки, которые будут всасываться полдня, а инъекции. Цефтриаксон или что-то из этого ряда. Плюс новокаин, чтобы не лезть на стену во время уколов.

Я наложил свежую повязку, стараясь не затягивать слишком туго, и вернулся к прикроватной тумбочке.

Телефон лежал там, где я его оставил. Я нажал кнопку активации. Экран загорелся, но список уведомлений был девственно чист.

Это было странно.

Шая и Нандор поставили телефон Волкова на прослушку еще вчера днем. Прошли почти сутки. Неужели Волков до сих пор не связался со своим подельником Вороном? Или он настолько испугался нашего визита, что залег на дно, оборвав все связи? Маловероятно. Люди его типа в панике совершают ошибки, а не уходят в медитацию. Да и мои ночные гости явно были от него. Если вчера еще я сомневался, то теперь внутренне был уверен на все сто процентов.

А девчонки? Последнее, что я видел — их развеселые от вина лица, а с тех пор прошло больше суток. По работе тоже вопросов не задавали, что было странно.

Ладно, отсутствие новостей тоже имело положительные стороны. Если бы Волков сбежал, эльфы бы уже сообщили. Если бы в Феодосии стряслось что-то серьезное, мне бы позвонил Докучаев.

Но червячок сомнения продолжал грызть. Слишком тихо. Затишье перед бурей? Или я просто привык жить в режиме постоянного аврала, и теперь обычная тишина кажется мне подозрительной?

Я отложил телефон. Гадать бессмысленно, а значит, нужно заняться делом. И первым пунктом в списке было привести себя в порядок, чтобы не сдохнуть от сепсиса.