Сначала внутри у Мастера все похолодело. Ледяная игла страха кольнула где-то под ребрами. Громов! Здесь? В Москве? В этом самом магазине? Какова вероятность такого совпадения? Одна на миллион? Или та самая удача, которая сопутствовала ему все это время, наконец, решила дать пинка под зад?

Но затем холод сменился жаром. Внутри него все забурлило, как пробудившийся вулкан, готовый извергнуть потоки лавы. Гнев, ярость, ненависть — все это смешалось в один горючий коктейль.

Из-за этого человека все его планы, которые он выстраивал так тщательно, обрушились в одночасье, как карточный домик. Из-за этого выскочки, возомнившего себя героем, он потерял все в Феодосии — алтарь, слуг и связи. А еще он не успел провести полноценный ритуал поглощения и по факту теперь наслаждался лишь малой долей той силы, которую мог обрести.

Из-за него он был вынужден бежать как побитая собака, прятаться по углам и перестраивать свой маршрут к величию, который теперь стал извилистым и тернистым.

Мастер скрипнул зубами так сильно, что челюсть свело судорогой.

Что он забыл здесь? Что этот провинциальный коронер делает вдали от своего дома, в самом сердце столицы? Еще и тележку волочет, набитую едой так, словно готовится к осаде.

Нужно проследить за ним. Узнать, что он замышляет. Куда он направляется с этим продуктовым складом на колесах?

Хотя… Мастер прищурился, глядя вслед удаляющейся фигуре Громова. Он же не хомяк, чтобы запасаться на зиму, верно? Верно. Громов — не тот тип, который будет сидеть в бункере и жевать сухари.

Эта мысль показалась Мастеру самой логичной на свете. А значит, в его доме или в том месте, где он сейчас обитает, грядет что-то масштабное. Что-то такое, где нужно накормить толпу людей.

Празднество. Прием. Бал.

Губы Мастера растянулись в хищной усмешке.

Он должен проникнуть туда. Проникнуть в логово врага и решить вопрос с коронером раз и навсегда. На его территории, среди его гостей, в момент его триумфа. Это будет поэтично. Это будет справедливо.

Зачем проникать в дом вместо того чтобы просто устранить его где-нибудь в темном переулке, тихо и без лишнего шума? Вопрос хороший, резонный. И у Мастера был на то ответ, который грел его душу не меньше, чем мысль о мести.

Посмотреть на дом. Оценить имение. Взглянуть на прислугу, убранство, уровень комфорта.

Кто знает? Вдруг это имение окажется настолько хорошим и подходящим его высоким стандартам, что оно может стать его? Если понравится, конечно.

Ведь Мастеру, как мы помним, требовался комфортный кров. А что может быть комфортнее, чем дом поверженного врага, доставшийся победителю вместе со всем содержимым?

Он оставил упавший майонез на полу и стараясь не привлекать внимания, двинулся следом за Громовым, держась на безопасном расстоянии.

* * *

Шум предстоящего торжества стоял в доме до поздней ночи накануне, и возобновился ни свет ни заря.

Сон, и без того чуткий и неглубокий, был безжалостно разорван звуками подготовки к локальному «событию века» в истории Громовых. Снизу доносилось позвякивание металла, глухие удары чего-то тяжелого о дерево и приглушенные, но настойчивые команды.

Я спустился на первый этаж, когда стрелки часов едва перевалили за восемь. Кухня напоминала поле битвы, где армия поваров под командованием приглашенного шефа вела наступление на продукты. Ножи стучали по доскам с пулеметной скоростью, шипело масло, звенели кастрюли. Запахи стояли такие, что у мертвого бы проснулся аппетит: свежая выпечка, маринады, сложные соусы и тонкая нотка тех самых устриц, что я вчера привез.

По дому, словно муравьи, сновали люди в униформе. Горничные, усиленные нарядом из клининговой службы, драили всё что могло блестеть. Полы натирались мастикой с таким усердием, что в отражении паркета теперь можно было бриться, не прибегая к зеркалу.