Но усадьба Громовых, судя по карте, стояла чуть в стороне, и к ней вела отдельная дорога, доступная для проезда.

Владимир проехал мимо нужного поворота, оценивая обстановку.

Высокий кирпичный забор, увитый плющом. Массивные кованые ворота, украшенные вензелями. За забором виднелись крыши особняка и верхушки вековых сосен.

Камеры висели на столбах у ворот, но они смотрели на въезд. Если встать чуть поодаль, на обочине, за кустами сирени, можно остаться незамеченным, но при этом иметь хороший обзор.

Он развернулся чуть дальше, у магазина, и вернулся, припарковав машину в выбранном месте. Заглушил двигатель, откинул спинку сиденья, чтобы казалось, что водитель просто отдыхает или ждет кого-то.

Достав термос с кофе, который прихватил из дома, и налив в крышку, Владимир Арсеньевич сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, прогоняя остатки сонливости.

Потянулись минуты ожидания.

Шесть утра. Ворота усадьбы закрыты. Никакого движения.

Семь утра. Мимо проехала поливальная машина, обдав машину Владимира фонтаном брызг. Он лишь хмыкнул, протирая стекло дворниками.

Половина восьмого. Из боковой калитки вышел мужчина в униформе — видимо, охранник или садовник. Он закурил, огляделся по сторонам и скрылся обратно.

Владимир терпеливо ждал. Работа следователя состояла на девяносто процентов из ожидания и бумажной волокиты, и только на десять процентов из динамики, поэтому ждать он умел ждать.

Восемь утра.

Внезапно створки ворот дрогнули. Механизм привода тихо загудел, и тяжелые металлические полотна начали медленно расползаться в стороны.

Владимир подобрался, отставив термос. Он пригнулся чуть ниже, чтобы его силуэт не был виден в зеркало заднего вида.

Из глубины двора показался автомобиль. «Имперор».

Сердце Владимира пропустило удар. Тот самый, или его близнец. Но интуиция орала благим матом: это ОН.

Машина плавно выкатилась на дорогу, сверкая свежим лаком в лучах утреннего солнца. Бронированные стекла были тонированы, но лобовое оставалось прозрачным.

Автомобиль повернул в сторону города, проезжая буквально в десяти метрах от засады Владимира.

Следователь вжался в сиденье и впился взглядом в водителя.

Мелькнул профиль.

Темные волосы, чуть небрежная укладка. Резкие черты лица. Сосредоточенный взгляд, устремленный на дорогу.

Владимир узнал его мгновенно. Это было то же самое лицо, что и на видео с крымскими блогерами. То же лицо, что он представлял себе, изучая материалы дела.

Виктор Громов.

Живой, здоровый, и явно не похожий на человека, который пережил покушение пару дней назад. Он выглядел… деловито и озадаченно. Словно ехал на важную встречу, а не скрывался от правосудия или убийц.

— Вот же ж твою… — выдохнул Владимир, понимая, что ему нужно заводить выключенный мотор.

«Имперор» набрал скорость, удаляясь по шоссе.

Владимир, стараясь не делать резких движений, завел двигатель.

Он выждал несколько секунд, чтобы не сесть «на хвост» слишком явно, и вырулил на дорогу.

Разрыв в сплошной линии разметки был чуть дальше. Владимир, стараясь выглядеть как обычный участник движения, развернулся и нажал на газ, устремляясь вслед за черным седаном, который уже превратился в точку на горизонте.

Поддав газу, следователь Багрицкий смог нагнать автомобиль своей «жертвы».

И когда они приехали к гипермаркету, брови Владимира Арсеньевича сошлись на переносице от непонимания.

А когда почти через час томительного ожидания Виктор Громов вышел с огромной тележкой, в которой были явно продукты, его внутренний хищник презрительно фыркнул: «ты зря тратишь время. Этот мужчина просто приехал за продуктами для семьи. Суббота. Все логично».

И Владимир Арсеньевич был бы готов согласиться с этим утверждением, если бы не одно «но»: он приехал заниматься тем, что ему сказал делать мужчина в черном костюме из СБРИ.