|
Нет, фантазия не подскажет ему причудливого, волшебного образа: ни чудовищных химер, ни сказочных драконов, - зато его душа, такая же прекрасная, как и тело, по наитию воспринимает, если можно так выразиться, божественный идеал. Попросите Асканио создать ангела или группу нимф, и никто не сравниться с ним - столько утонченности, поэтичности, неподражаемого изящества в его творениях! Когда я работаю с Паголо, у меня четыре руки, а когда с Асканио - две души. Добавлю: он любит меня, и я очень счастлив, что вблизи меня бьется такое чистое, преданное сердце, как сердце Асканио. Пока учитель говорил все это, Асканио стоял возле него скромно, но без всякого стеснения, и поза его была так грациозна, что госпожа д'Этамп не могла отвести взгляда от черноглазого и черноволосого итальянца, от очаровательного юноши - живой копии Аполлона. - Если Асканио такой тонкий мастер изящных вещиц, - промолвила она, - пусть придет как-нибудь утром ко мне во дворец д'Этамп. Я хочу, чтоб он сделал какой-нибудь чудесный цветок из драгоценных камней и золота. Асканио поклонился, взглянув на герцогиню с сердечной признательностью. - А я, - сказал король, - назначаю ему и Паголо сто золотых экю жалованья в год. - Они заслужат свое жалованье, - произнес Бенвенуто. - А что за прелестная девушка с длинными ресницами притаилась там, в уголке? - спросил Франциск!, только тут приметив Скоццоне. - О, не обращайте на нее внимания, ваше величество! - ответил Бенвенуто, хмуря брови. - Не люблю одного - когда среди всех чудесных творений, украшающих мою мастерскую, замечают и ее. Мне это, право, не по вкусу. - О, да вы ревнивы, Бенвенуто! - Что поделаешь, сир, не люблю, когда посягают на мою собственность. Представьте себе, хотя это сравнение и неуместно, что кто-нибудь посмел бы возмечтать о госпоже д'Этамп, - как бы вы разгневались, ваше величество! Скоццоне же - моя герцогиня. Эти слова вывели из задумчивости герцогиню, любовавшуюся Асканио, и она прикусила губу. Кое-кто из вельмож невольно улыбнулся, дамы зашушукались. Король рассмеялся: - Полно, полно! Вы вправе ревновать, Бенвенуто, честное слово дворянина! Все мы - и художники, и короли - понимаем друг друга... До свиданья, друг мой! Прошу вас, приступайте к работе над статуями. Начните, разумеется, с Юпитера и, когда вылепите модель, принесите ее мне. Прощайте, желаю успеха! До встречи в Нельском замке. - Легко сказать, ваше величество, - принести вам модель! Как же я попаду в Лувр? - Часовым у дворцовых ворот будет приказано пропускать вас ко мне. Челлини поклонился и в сопровождении Паголо и Асканио довел короля с его свитой до ворот. Тут он опустился на колени, и поцеловал руку Франциска I, промолвив с чувством: - Ваше величество, благодаря посредничеству монсеньера де Монлюка вы спасли меня от заточения, а быть может, и от смерти! Вы осыпали меня щедротами, вы почтили мою бедную мастерскую своим присутствием! Но главное, - и я не знаю, как благодарить, вас за это, - вы с поразительным проникновением предвосхищаете мои замыслы. Так повелось, что мы, художники, работаем для тех, кто оценит нас много веков спустя. Мне же посчастливилось: я нашел при жизни судью, который всегда поддержит меня, всегда даст просвещенный совет. До сих пор я был мастером грядущих поколений. Отныне позвольте мне быть королевским золотых дел мастером, ваше величество! - Вы будете моим мастером, моим ювелиром, моим ваятелем и моим другом, Бенвенуто, если только такое звание вам по душе! Прощайте же или, вернее, до свидания. |
