- Зажигательный! А-а-агонь!

Эш пинком отшвыривает гильзу, которая дребезжит по вагону, пулеметы строчат не переставая, во рту сухо и гадко - как будто там кто-то околел. Промзона горит, жирный дым заволакивает небо, слышаться далекие взрывы - наверное, за дело взялся полковник Васин.

Вдруг наш эрзац-бронепоезд резко дернулся, народ выдал порцию брани, пытаясь устоять или усидеть на своих местах, я саданулся локтем о какую-то железную штуковину и зашипел.

- Командир! Командир! Машинист ранен! - сначала я понял, что кто-то дергает меня за сапог, потом сплюнул накопившуюся на языке копоть и пороховую гарь, и глянул вниз.

Это был один из тевтонов.

- Ариса найди!

- Господин Арис тоже ранен! Легко, но управлять локомотивом не сможет...

- Давай тащи его сюда, на мое место.

Спустившись вниз, я осмотрелся. Какого черта тут вообще происходит? Я, кажется, потерял связь с реальностью, в этой башенке. Наш вагон обстреливали очень плотно - из винтовок и пулеметов. Время от времени слышались взрывы ручных гранат - те настырные федералисты из-за штабеля рельс всё еще не растратили свой запас, и пользуясь позицией в слепой для моего орудия зоне, пытались повредить колеса вагонов или локомотива.

Каждая наша амбразура, не прикрытая щитком, находилась под обстрелом нескольких стрелков. Тяжелее всего, наверняка, пришлось паровозной бригаде - там открытых участков гораздо больше. Нужно было немедленно давать заднюю, и ретироваться, прорываться обратно на соединение с Васиным. Свою миссию мы выполнили!

Внезапно ухнуло так, что, кажется, содрогнулась земля. А потом снаряды начали рваться совсем рядом, на расстоянии каких-то сорока-пятидесяти шагов от путей. Чертовы берсальеры развернули артиллерию очень резво, да и наводчики у них не даром ели армейский хлеб - им понадобиться совсем немного времени, чтобы пристреляться!Ждать, пока бронебойный гостинец проломит крышу вагона мне не улыбалось. А потому - только заметив Ариса, я сунул ему в окровавленные руки кожаный шлем и наушники, ткнул пальцем в орудие, хлопнул по плечу Эшмуназара, мол, присмотри за ним - и бегом отправился сквозь бывший президентский вагон к локомотиву. Тес бежал за мной - какого черта, я так и не понял. В любом случае его помощь никогда не бывала лишней.

***

Желтков пытался удержать руками хлещущую из бедра кровь. Оставшийся с ним тевтон-кочегар бинтовал рану куском какой-то грязной тряпки прямо поверх одежды, бестолково и неумело.

Кровь - алая, кровотечение - артериальное.

- Руки прочь! - заорал я, рухнул на колени рядом, потянул у раненго из брюк пояс, и неожиданно ловко наложил жгут, выше раны - как и положено, а потом оторвал от его белуги длинную полосу материи и щедро полил коньяком из фляжки. - Теперь бинтуй, и тащи его к Кузьме - тот поможет!

Преторианцы все как один проходили курсы санинструкторов. Не Бог весть что, но в нынешних условиях даже такой шанс на выживание дорогого стоил.

Тес в это время неожиданно уверенно ухватился за рычаги управления локомотивом, и то ли матерясь, то ли молясь на своем языке, и совершенно точно - поминая Джа, потянул за один из них. Состав, содрогаясь от попаданий и огрызаясь выстрелами, двинулся задним ходом, постепенно ускоряясь.

Я приоткрыл дверцу топки, ухватил первый попавшийся под руку кусок древесины и сунул его внутрь. Президентской мебели оставалось не так чтобы много - скоро предстояло взяться за совковую лопату и использовать жалкие крохи угля, брикеты которого тонким слоем лежали на дне тендера.

Мало-помалу мы выбирались из промзоны Нажона, артиллерийский огонь, кажется, стихал. По крайней мере, разрывов стало меньше. Глянув в узкую щель между броневыми листами борта, я даже сумел удивиться: федералисты высовывались из укрытий, махали своими дурацкими кепи, показывали в нашу сторону неприличные жесты и, по всей видимости, считали себя победителями!

Как будто в ответ на мои мысли рявкнуло орудие, наведенное Арисом, застрочил крупнокалиберный пулемет из башенки.