- Ну давай, давай! - сжав зубы процедил я.

Мышцы заныли, и стрелка сдвинулась с места, рельсы дернулись и лязгнули. Я махнул Тесу, коричневая физиономия которого виднелась в смотровой щели локомотива, и он двинул состав вперед, самым малым ходом. Мне оставалось только горестно вздохнуть и побежать следом, вытаскивая из кармана револьвер - чтоб не мешал. Он вообще здорово натер мне ногу, пока я кидал уголь в топку, но расстаться с оружием я бы не согласился ни за какие коврижки.

Бежалось тяжело, воздух с сипением выходил из легких, грудь горела. Наконец, мне удалось уцепиться рукой за железную скобу на борту броневагона, рядом с дверцей, которая тут же распахнулась, и Эшмуназар вместе с Арисом втянули меня внутрь.

- А орудие... - начал я, но, оглядев усыпанный гильзами от снарядов пол, кажется, знал ответ.

- Всё расстреляли, - безразлично пожал плечами особист. - Остались только винтовки. И "максимы".

Значит, крупнокалиберный на башне тоже замолчал... И когда успели? Поезд набирал ход, колеса стучали всё бодрее, и я, придерживаясь рукой о стену, пробрался к окошечку. Над городишком, застилая небесный свод, клубились дымы пожаров - больше дюжины. Еще недавно полный живой суеты, Нажон вдруг резко превратился в развалины.

- А который сейчас час? - повертел головой я.

Арис молча протянул мне хронометр. Ну надо же! Первый выстрел прозвучал каких-то сорок, ну - сорок пять минут назад! Чтобы добраться до станции, нам понадобилось не так-то много времени - четверть часа, не больше. Противник себя за это время никак не проявлял.

- Взгляните! - сказал кто-то, и мы все прильнули к окнам.

Там люди Васина спорособирали и перегружали на телегу ящики с артиллерийскими снарядами, в беспорядке разбросанные у фонтана на привокзальной площади. Фонтан представлял собой скульптурную композицию из нимфы с кувшином, из которого и лилась когда-то вода, и сатира в похотливой позе. У нимфы была оторвана голова, у сатира - причинное место.

Сам наш основной состав стоял у угольного терминала, и кардиф сплошным потоком сыпался в необъятный тендер головного локомотива. Полковник Васин с биноклем в одной руке и пистолетом Федерле в другой. Дались им эти Федерле... Как будто на слонов охотиться собрался!

В дверях появилась потная, но довольная рожа Кузьмы:

- Вашбродь, пойдем сцепку сделаем? Тес очень просит!

Никогда в жизни не делал сцепку. Понятия не имею, как происходит эта процедура, но раз Тес просит... Но почему именно меня? Может, не доверяет вчерашним сидельцам? Так в команде Васина есть грамотные люди...

Я рассуждал так, снова хрупая сапогами по насыпи, и безбожно отставая от бравого преторианца. И, наверное, прозевал бы момент, если бы чертов тюрбан из сорочки на голове внезапно не размотался. Матерясь, скинул его на гравий, поднял глаза и оказался лицом к лицу с берсальером-федералистом в отличной шляпе с плюмажем. А в руке он сжимал здоровенную такую связку гранат!

Думать было некогда: я пальнул в федералиста прямо через карман, и он осел на гравий, ухватившись за грудь, а гранаты, перемотанные его же поясным ремнем, упали рядом, и, черт побери, я ясно видел, что чека в одной из них отсутствовала!

Наверное, будь я игроком в столь любимый лаймами соккер, меня можно было бы считать очень успешно дебютирующим бомбардиром - пинок был впечатляющим, и последнее, что я запомнил, прежде чем мягкая тьма поглотила меня - это связка гранат, которая крутилась и вертелась, совершая замысловатый полет в лучах солнца, едва-едва пробивающихся сквозь жирный дым горящего города.

XXIV ГОСПИТАЛЬ В ГЕНИСАРЕТЕ

Я попытался открыть глаза - ничего не получилось. Первая дурацкая мысль, мол - помер, сменилась паникой - ослеп! Руки самопроизвольно дернулись, и судорожными движениями принялись срывать с лица повязки, не обращая внимания на боль. Почему-то казалось, что всё дело в чертовых бинтах.