Большую часть года я провел в поисках Чокнутого Джесса Умлкинса. Он убил больше тридцати мужчин в Монархии, а также немало женщин, детей, собак, кошек и инопланетных домашних зверушек. Узнав, что я охочусь за ним, он удрал в Пограничье. Я лишь на день разминулся с ним на Рузвельте III, он только на полчаса опередил меня на Дальнем Лондоне.

Оттуда отправился в звездное скопление Альбион, изменил внешность и завербовался сержантом на Пелопоннесскую войну – решил спрятаться на поле боя.

К тому времени, когда я добрался до Пелопонна V, война закончилась. На месте базы экспедиционного корпуса зияла огромная воронка…

* * *

– Теперь зовите меня Макс Меткий Стрелок! – загоготал Макс. – Если я хочу куда‑то попасть, то никогда не промахиваюсь.

Я едва подавил желание попросить механического уборщика мужского туалета рассказать, всегда ли Макс попадает в цель, но меня больше интересовала история Могильщика, и я промолчал.

* * *

Короче (продолжал Гейнс), я не мог найти никаких признаков жизни… но, зная способности Чокнутого Джесса, понимал, что убить его несколько сложнее, чем большинство людей, поэтому решил как следует обшарить планету.

Выяснил, что люди в основном живы и давно уже заключили мир с пелопоннесами, чего не удалось их главнокомандующему. Поначалу я подумал, что они, сами того не желая, готовят почву для новой войны, за тех пелопоннесских женщин, с которыми они жили, но потом узнал, что каждая самка‑пелопоннес в год откладывает порядка десяти миллионов яиц, поэтому никто из самцов‑пелопоннесов не будет возражать против того, что несколько сотен самок решили жить с прежними врагами.

Кстати, мужчин в большинстве своем решили вернуть на планеты, населенные людьми, поскольку их подругам было гораздо проще сойти за женщин, чем им – за насекомых. После официального завершения войны Монархия согласилась отстроить планету заново и не жалела денег на пелопоннесов. Даже выделила необходимые средства на переезд мужчин с их подругами на другие планеты.

Я проверил каждого из отъезжающих мужчин, но Джесса среди них не нашел. А выдать себя за другого очень нелегко, если веса в тебе четыреста фунтов, на одном глазу черная повязка, а зубы сплошь железные.

Обнаружил я его несколько дней спустя, в пещере на склоне горы. Он по‑прежнему носил сержантскую форму. Я подождал, пока он отправится за хворостом, и удивил, выйдя навстречу из пещеры, когда он вернулся.

– Привет, Джесс. – Я направил на него глушак.

– Или стреляй, или прочь с дороги, – пробурчал он, не замедляя шага. – У меня полно дел.

– Заткнись и послушай меня. За твою голову назначено вознаграждение в миллион кредиток. Я делаю тебе то же предложение, что и всем, на кого охотился: заплати мне миллион, и можешь уйти отсюда, как свободный человек.

– Хорош слуга закона, – фыркнул он.

– Я не слуга закона, – ответил я. – Считай меня независимым подрядчиком. Я верен только тому, кто платит.

– Миллиона у меня нет, – ответил Чокнутый Джесс. – А если бы и был, я бы тебе все равно не заплатил.

– Ты потратил все деньги, полученные за убийства всех этих мужчин и женщин?

– Никто мне ничего не платил. Мне нравится убивать людей.

– Понятно. – Я огляделся. – Сообщников у тебя тут нет?

– Ты про этих трясущихся от страха перебежчиков?

– Ты говоришь про всех дезертиров в целом или только про тех, кто тебе не нравится?

– Мне они все не нравятся.

– А как насчет женщины?

– Мне они ни к чему. И потом, их всех давным‑давно отправили домой.