– Джонни сказал мне, что ты хорошо провел время, – заметил я.

– О тебе он сказал то же самое, – ответил Катастрофа с многозначительной улыбкой.

– Мы еще те герои, – вздохнул я. – Похоже, Джонни в одиночку выиграл войну.

– Не стоит преувеличивать значимость его победы. Выглянув из‑за стены и увидев, что амебы не могут носить оружия, я понял, что ты сможешь позаботиться о себе. – Он помолчал. – Я и представить себе не мог, что Джонни придет в голову сразиться с ними в одиночку.

– Он хотел получить вознаграждение больше нашего.

– Черт, я уже назвал свое вознаграждение. Я беру золотую рясу.

– А я, если говорить честно, свое уже получил, – признал я, думая о Винории.

Внезапно мы услышали крик ужаса, а мгновением позже Джонни Тестостерон выбежал из глубин храма и взял курс на горный хребет, который виднелся за лесом. Бежал, не поворачивая головы ни вправо, ни влево.

Пару минут спустя в зал вышел худощавый молодой человек с аккуратно подстриженной бородкой и двумя цветочками в волосах.

– Кто‑нибудь из вас видел Джонни Тестостерона? – спросил он.

– Да, – кивнул Катастрофа. – Он направился прямо на запад. Бежал, словно за ним гнался дьявол.

– Черт! – Молодой человек топнул обутой в сандалию ногой.

– А ты кто? – спросил я его.

– Я? – Он посмотрел на меня. – Я – Храмовая Девственница.

Больше мы Джонни так и не увидели.

* * *

– Думаю, версия Бейкера мне понравилась больше, – нарушил паузу Макс Три Ствола.

– Не самое интересное приключение, – согласился с ним Бейкер. – Да и ничего мы с этого не выгадали. Когда вернулись в цивилизованный мир и я попытался продать рясу, выяснилось, что сделана она из пирита.

– Не самый худший исход, – заметил Макс. – Тебе мог достаться и Храмовая Девственница.

– Еще один пример того, что священникам нельзя доверять, – добавил Никодемий Мейфлауэр. – Лично я считаю, ниже уровня царя, может, даже императора, никому верить нельзя.

– Ты когда‑нибудь встречался с императором? – спросил Макс.

– Еще нет, – ответил Никодемий Мейфлауэр. – Но у меня вся жизнь впереди.

– Кроме той части, которую ты уже растратил, – сухо уточнил Бейкер.

– Это само собой, – с достоинством ответствовал Мейфлауэр.

– ЧЕРТ ПОБЕРИ! – проревел Ураган Смит, и мы все повернулись к нему. Он прижимал шарф к щеке и из‑под него сочилась кровь. – Я сказал тебе, что это случилось до нашего знакомства! – рявкнул он на Лангтри Лили.

Она зашипела и плюнула в него. Смит увернулся от плевка, слюна попала на стул и начала разъедать его. Мгновением позже дуло его лучевика оказалось в дюйме от ее носа.

– Еще раз плюнешь, и наш медовый месяц благополучно завершится.

– Ее первый плевок? – полюбопытствовал Маленький Майк Пикассо.

– Скорее, двухсотый, – ответил Смит. – А казалось бы, они не должны знать, что такое ревность, если учесть, сколько откладывают яиц.

Еще несколько секунд он подержал лучевик у ее носа, потом одним плавным движением вертанул на указательном пальце и убрал в кобуру.

Лангтри Лили наклонилась и снова что‑то шепнула ему на ухо.

– Забудь об этом! – отрезал он. – Какой смысл извиняться, если я знаю, что через несколько минут ты снова плюнешь в меня или укусишь? Мы должны прямо здесь установить правила поведения или разбежаться.