– Или игроков в хоккей, – ввернул Большой Рыжий.

– Или гигантских убийц‑тараканов, – пробормотал Ураган Смит.

– Будете вы слушать или нет? – проревел Катастрофа Бейкер, и внезапно в зале «Аванпоста» установилась мертвая тишина.

* * *

Произошло это года четыре тому назад (Бейкер сверлил взглядом Макса, пока не убедился, что прерывать его не будут). Я только что покинул Оом Пол, маленькую, богатую алмазами планетку неподалеку от Антареса, и услышал, что Форт‑Нокс более не радиоактивен, а потому любой может войти и унести десяток‑другой золотых слитков, не обращая особого внимания на тридцать или сорок охранников. Действительно, кого могли остановить эти коротышки?

Но мы с навигационным компьютером так заигрались в покер, что он забыл о своих основных обязанностях и пришел в себя, лишь когда мы уже вращались вокруг Нептуна (или Юпитера), но не Земли.

Я узнал об этом уже после посадки, когда компьютер предложил мне надеть скафандр и шлем, а уж потом отдраивать люк. Меня это удивило, но я решил, что мы приземлились около токсичной свалки. И, лишь выйдя из корабля, понял, что ландшафт ни в коей мере не напоминает земной, знакомый по многочисленным голографиям.

Я уже собрался вернуться на корабль и высказать компьютеру все, что я о нем думаю, когда увидел вдалеке огромное здание. Необычной формы со странными окнами, оно не могло не разжечь моего любопытства, вот я и решил получше рассмотреть его.

Подошел, оказался перед огромной дверью, высотой не меньше семидесяти футов. Толкнул, но она не поддалась, вероятно, запертая изнутри. Тут уж мне тем более захотелось посмотреть, что находится в здании, и я пошел вкруг него, а тянулось оно как минимум на полмили, в поисках входа.

Когда не смог его найти, тыкался в десяток дверей, но ни одна не открылась, решил забраться на стену и войти через окно.

Подъем, доложу я вам, не потребовал особых усилий. Стены покрывали барельефы каких‑то диковинных животных, так что было и куда поставить ногу и за что схватиться рукой. Добравшись до окна, на высоте где‑то в сорок футов, я обнаружил, что и оно заперто, а стекло такое прочное, что вышибить его ударом ноги совершенно невозможно.

Я уж подумал о том, чтобы расплавить его лучевиком, но не знал точно состава атмосферы Нептуна. Если б она процентов на восемьдесят состояла из кислорода, я одним нажатием спускового крючка превратил бы Нептун в огромный костер.

Поэтому продолжил подъем и где‑то через час добрался до крыши, которую от земли отделяли добрые триста футов. Начал ее обследовать в поисках вентиляционных шахт или дымовых труб, по которым мог бы спуститься. Посередине обнаружил какую‑то трубу, но она уходила вертикально вниз, и я резонно предположил, что, воспользовавшись ею, могу разбиться насмерть или покалечиться. Поэтому продолжил поиски и нашел‑таки люк, а под ним лестницу. Решил, что ею пользовались строители, а может, тот, кто чистил крышу. Но в любом случае, ростом эти ребята были ничуть не ниже тех, кто входил через семидесятифутовые двери, потому что перекладины отстояли друг от друга футов на пятнадцать.

Я зависал на верхней ступеньке на одной руке, потом разжимал пальцы, пролетал футов шесть, приземлялся ногами на следующую. Вот так и добрался до самого низа. Оказавшись в чернильной тьме, включил фонарь на шлеме, нашел дверь, толкнул… и она открылась.

Я вышел в огромный зал, в котором стояли два десятка высоченных резных стульев, предназначенных для существ ростом под семьдесят футов.

Чей‑то голос прошептал мне в ухо: «Ты можешь дышать этим воздухом».

Я развернулся, выхватил лучевик.

– Кто это сказал?

– Я, – последовал ответ. – Твой скафандр. Я провел анализ воздуха, он пригоден для дыхания.

– Благодарю.

– Чертовски хорошо, что ты не сумел разбить окно.