|
.. - Я буду ужинать сегодня уже в Баязетс, - закончил Фаикпаша, улыбаясь, и возвратил девочке пустую чашу. - Завтра! - коротко ответил Кази-Магома, словно огрызнулся, и даже не повернул головы. Сын имама сидел на земле, уткнув в колени черную бороду; красивые печальные глаза его, подернутые влагой, ярко светились лишь одним чувством - злостью и еще раз злостью. - Нет, сегодня, почтенный Казн, - ответил Фаик-паша, любуясь издали угловатыми движениями слуги-девочки. В шатер им кинули голову прапорщика Вадима Латышева; КазиМагома поднял ее за волосы, пальцами раскрыл тяжело опущенные веки русского офицера, посмотрел в его светлые помутневшие глаза. - Это все не то, - сказал он и отбросил голову в угол. - Мне нужна глупая башка наиба Пацевича! Спустите на гяуров еще четыре сотни моих редифов. И пусть они приготовят веревки: мы будем батовать их, как лошадей! - Почтенный Казн, - ревниво заметил Фаик-паша, - я уже спустил с цепи восемь сотен моих сорвиголов. - Но чапаул нужен и моим редифам! - гневно вздернулся, не вставая с земли, Кази-Магома. - Им тоже нужны белые рубахи для жен, казацкие седла и сапоги из русской кожи. Четыре сотни! Пусть поднимают бунчук! Я сам поведу их на гяуров! Побольше веревок! Легкий и быстрый, как юноша, сын Шамиля вскочил с земли, схватил саблю и, прижав ко лбу руки, стремительно выбежал из шатра. Криками радости встретило его войско. - Чапаул!.. Алла!.. Чапаул! - кричали вокруг, приветствуя молодого полководца, и ловко прыгали на лошадиные спины. 5 - Пить хочется, - сказал Пацевич и, отвинтив горлышко фляги, глотнул раз, глотнул два. Жаркий ветер донес до Евдокимова запах крепкого раки, но юнкер сделал вид, что не понял этой "жажды" полковника. - Казаки спешились, - доложил он. - Вторая сотня уже в перестрелке! - Вижу... Случилось то, что издалека предвидел Ватнин: казакам пришлось слезть с лошадей и драться в пешей цепи, наравне с солдатами. ("Трудно объяснить, - замечает один исследователь, - к чему Пацевичем была взята пехота. Ведь благодаря этому обстоятельству наша кавалерия была употреблена в пешем строю".) - Бей на выбор! Ближних бей! - кричал Карабанов, и тут же мимо него, проскочив между локтем и грудью, пролетела хвостатая пика. Налетевший сбоку турок-"сувари" распластал голову ставропольца ятаганом - и захохотал, скаля зубы, довольный. Дениска выбил его из седла меткой пулей и, шаря по карманам за свежей обоймой, побежал дальше. А рядом с ним, крича и падая, спотыкаясь о мертвецов, штыками и выстрелами баязетцы старались задержать турецкие цепи... - Лошадей береги... Чужих не выпускай, - орал вахмистр Трехжонный. И все бегом, бегом. А голова повернута назад, назад. Били сбоку. Припадали на колено. Взмах. С налету. По-разному. Только бы задержать... Ох, как страшно свистят ятаганы, полосуя по живому кричашему мясу! - Пики - в дело! - орал Карабанов. - Какого черта вы только палите?.. Турецкие всадники плясали неотступно от русской цепи. |
