|
.." Тем временем Пацевич, как бы ненароком, заглянул в обвешанную саджатами клетушку Исмаил-хана, который в этот момент брил волосатые ноги. - Пардон, хан, что застал вас во время туалета, - извинился Пацевич, кладя на стол выгоревшую на солнце фуражку. - Про вас говорят, - подлизнулся он, - что вы желаете быть причисленным к свите его величества? - В конвой его величества, - поправил хан. - Ну, это все равно. Я могу посодействовать! Пацевич оглядел пыльную бахрому саджатов, валявшихся на полу, и, внезапно побледнев и заострившись лицом, спросил отрывистым шепотом: - Ангелика... есть? - Нету! - отрезал Исмаил-хан, и Адам Платонович, словно в ужасе, даже отшатнулся к стене. - Ангелики нету, а чихирь есть, - бодро закончил хан, и лицо Пацевича снова приобрело живую окраску. - Ух, батенька! - сказал он, потирая ладонью жирную шею. - Разве ж можно так пугать человека? Первый стакан он выхлебал большими глотками. Темный, как деготь, чихирь двумя струйками бежал из углов его рта по мясистому подбородку. - Эк, хорошо! - крякнул он, и бестрепетная рука Исмаил-хана снова наполнила стакан. - Очень даже хорошо, - повтворил Пацевич, - просто гениальный был человек, кто чихирь этот выдумал! Взять с собою бутылку вина Пацевич, однако, отказался. - Лучше уж я забегу вечерком да еще выпью. А то, не дай бог, солдатики подумают, что я водичку тащу... И без того благодарю вас, сиятельный хан. И не сомневайтесь: при ваших достоинствах вы несомненно будете в свите его величества. - В конвое, - снова поправил его Исмаил-хан. - Ну, это безразлично. - Адам Платонович вышел во двор, где встретил Евдокимова. - Эй, юноша! Вы случайно не видели Хаджи-Джамал-бека? - Нет, господин полковник, сегодня не видел. Очевидно, он уже выбрался из крепости в город. Шалая пуля, секанув по стене здания, вдребезги разнесла разноцветный узор стекол над самой головой Пацевича, и полковник обеспокоенно сказал: - У, черт! Никак, в меня с майдана прицелились? Тут внимание Пацевича привлек появившийся во дворе священник. Отец Герасим рясу еще вчера скинул - натянул взамен рубаху солдатскую. Сапоги для легкости тоже снял - босиком-то он прытким был. В таком-то вот виде, придерживая на груди распятие, он и попался на глаза Адаму Платоновичу. - А-а, божий человек, - словно обрадовался Пацевич, - ты что же это, духом святым вчера от батальона отстал? Отец Герасим остановился, по-мужицки умное лицо его, корявое и широкое, было исполнено какого-то внутреннего достоинства и даже гордости. - Не духом святым, господин полковник, - спокойно ответил он. - А уж если правду сказать, так ногами спасался. И с собою еще человек пяток из гибели вывел. А за батальон я не в ответе. - Ну, ладно, ладно. Иди, святоша. - А вот и не пойду! - вдруг заартачился отец Герасим. - Вот сяду здесь и буду сидеть. Пущай турки по мне патроны свои переводят. - Ты глуп, батька, - обозлился Пацевич. - Да уж чья бы корова мычала, а твоя бы лучше молчала! Майор Потресов, издали наблюдавший за этой сценой, вот-вот грозившей обернуться в брань или, того лучше, в кулачную потасовку, подошел к священнику и, толкая его в спину, заставил уйти со двора: - Идите, отец Герасим, с миром. |
