|
- Вы разве не видите, какой огонь! Вас же убили бы... Турки усилили стрельбу, и стоны раненых потонули в барабанной стукотне выстрелов, в режущем уши пулевом свисте. Бело-розовые стены крепости быстро-быстро - почти на глазах людей - покрывались оспенной рябью под частыми ударами сотен и тысяч пуль. Ржали у коновязи напуганные лошади, отлетали карнизы окон, звенели стекла, в воздухе висла мучнистая пыль штукатурки. - Ну, спасибо вам, коли так, - ответил Штоквиц. Снова запели рога, и грохот стрельбы неожиданно оборвался. Казаки разом оживленно заговорили, высовываясь наружу, чтобы посмотреть вокруг - нет ли противу них какой-нибудь пакости? Ватнин тоже поднялся во весь могучий рост, прошел над пропастью стены, спрашивая: - Признавайтесь, казаки: кто из вас обмишурился? Кого и в какое место?.. Казаки уже наловчились прятаться от пуль, и раненых среди них не было. Назар Минаевич, довольный этим, потянулся до хруста в костях и ударом сапога скинул со стены фаса раскромсанное пулями ведро. - Сейчас бы нам, братцы, - мечтательно сказал он, - хорошо бы пива сюда станишного. Бочонок бы! А?.. Или, куды ни шло, квасу смородинового. Егорыч, слюнявя цигарку, сожмурился конопатым лицом: - Это ты к чему, сотник? - Это я так, - смутился есаул, - для разговору больше... Ватнин поднес к глазам старенький, за два пуда овса на майдане выменянный, французский бинокль. С высоты фаса было видно, как редифы, обученные британскими инструкторами, рыли траншеи: земля взлетала с их лопат высоко над бруствером, и штуцерный огонь грозил стать особенно плотным и опасным. - Турки-то, - буркнул Ватнин, опуская бинокль, - тоже мух ноздрями не ловят. По всем правилам траншей ведут... Дениска грянул по туркам метким выстрелом и, дурачась, положил винтовку около себя, целуя ее в пятку приклада: - Ух, и разлюбезная же ты моя! Всем хороша ты, милая, только вот спать с тобою нельзя, как с девкой. Егорыч покурил еще, пока цигарка не стала обжигать ему пальцы, и тогда передал огарыш Дениске: - На, потяни... Не сносить тебе головы, парень. Шибко озорной ты, за тебя и девка не пойдет никакая. А даром-то, по-пустому, ты не дразни турка. Иначе он покою тебе не даст! - Эва! - огрызнулся Дениска. - Да што он мне - приятель какой? Я с ним, кровососом, на одном-то лужке и по нужде не присяду. Мне с ним детей не крестить! - А вот и крестный отец идет! - вдруг засмеялся вахмистр Трехжонный. - Смотри-ка, станишные, турки нашего маркитанта Мамуку гонят! Действительно, со стороны Ванской дороги показалась странная процессия, во главе которой, махая белой тряпкой, шел Саркиз Ага-Мамуков; его сопровождали два здоровенных курда в красных рубахах и сухопарый англичанин в длиннополом сюртуке с повязкой Красного Полумесяца на рукаве. - Погодь стрелять! - предупредил Ватнин. - А ну, эй ты, дуй до его высокоблагородия. Скажи - типутаты жалуют. Посмотреть парламентеров вылезли на стену переднего фаса немало солдат. Вскоре прибежал по-злому взволнованный Штоквиц. - Эй! - с ходу заорал он. - Убирайтесь ко всем собакам!.. Вы уже перебили наших раненых, а потому нам с вами говорить теперь не о чем. И ваших предложений, какие бы они ни были, мы не принимаем. Снизу послышался голос Ага-Мамукова: от имени Фаик-паши русскому гарнизону предлагалось сложить оружие и поселиться всем вместе в одном из кварталов города, который будет очищен специально для размещения крепостного гарнизона. |
