|
В ответ солдаты и казаки рявкнули дружным хохотом: - Эй ты, кишмиш базарный! Иди сюда ближе, мы с тебя патрет сымать будем. Какой ты есть, в рамочке повесим... - Цто, цто? - донеслось снизу. - Я цовсем уже больная, никак не слышу... - А ты вот подгребай сюда, рвань султанская! Мы тебе сухари вспомним, куркуль собачий! Один из курдов вдруг подбежал к самым воротам крепости и, размахивая широким ятаганом, в гневе закричал, что завтра он будет уже внутри цитадели и вот так (он показал - как) отрежет голову Назар-паше. - Секим, гяур, секим! - кричал он, приплясывая и тыча ятаганом на Ватнина, богатырская фигура которого резко выделялась среди других. Тут не вытерпел Дениска Ожогин и, расстегнув поясок, справил нужду с высоты прямо на парламентеров. "Переговоры" (если только можно назвать переговорами эту скандальную перебранку) были уже закончены, когда Пацевич второпях выбрался на стенку переднего фаса. - Батенька вы мой! - плачуще накинулся полковник на Штоквица. - Ну что же вы, голубчик, наделали?.. Без ножа всех режете. Надо ведь было встретить делегацию согласно церемониалу, по всем законным правилам, как это указано... - В зелененькой книжечке генерала Безака? - перебил его мрачный Штоквиц. - Вы можете презирать меня, полковник, но я люблю переплеты черного цвета. Чем же я вас зарезал? - Господи! Да ведь надо было узнать об условиях, - подсказал ему Адам Платонович, воровато оглянувшись. - Условиях... каких условиях? - спросил Штоквиц, нарочито повышая голос, чтобы его могли слышать солдаты. - Условия могут быть только при сдаче крепости на милость победителя. А при том, что мы сдавать крепость не собираемся, то и условий никаких, по-моему, быть не может! - Да. Все это так... Однако же я думал, что... Да и вы, конечно, не станете возражать. Впрочем... - Пацевич окончательно заблудился в словах и, безнадежно плюнув, побрел обратно к лестнице. В узком проходе арки, возле фонтана, он поймал Карабанова и, придержав его за пуговицу, с чувством поделился: - Сейчас, наверное, только один вы поймете меня, поручик. Это не гарнизон осажденной крепости, а... простите, какой-то кабак! - Что ж, - отозвался Андрей вяло и безразлично. - Кабаки тоже бывают хорошие. Все зависит лишь от кабатчика. Карабанов вышмыгнул из-под арки. Хотел направиться в конюшни, чтобы хоть погладить морду своего любимца Лорда, непоенного со вчерашнего дня, но тут послышался тонкий ноющий свист. Потом шипение, и вот уже что-то круглое, окутанное сизой вонью, тяжело шлепнулось рядом с ним и, бешено крутясь и подпрыгивая, с дребезжанием покатилось по земле. - Ядро! - крикнули рядом с ним, и тут же второй снаряд разнес патронный ящик; третья бомба упала где-то на переднем дворе, откуда послышался почти радостный возглас: - Пацевича убило!.. Карабанов, выждав передышку в стрельбе, кинулся на фонтанный двор: - Где? Что с полковником? Адам Платонович был здесь же, под аркой. Он стоял на корточках, и задняя часть его штанов слегка дымилась. Карабанов стал уговаривать Пацевича идти в госпиталь: - Вы же ранены... К чему такая самоотверженность? Пацевич, растерянный и бледный, стряхнул искры со штанов. - Вы думаете, я ранен? - обалдело спросил он. Откуда-то сбоку уже появились носилки, и Пацевича с необычайной заботливостью стали укладывать на кусок грязной, забрызганной кровью парусины. |
