|
Как угодно, любыми путями, но чтобы негодяйством в Баязете и не пахло. Да накорми лошадей для него как следует, а то в Тифлисе решат, что мы умираем тут с голоду... Ватнин, не долго думая, почтил гостя своим высоким визитом в караван-сарае. Обычно в таких случаях принято говорить фразы вроде следующих: "Не смеем задерживать, ибо вас, наверное, ожидают с ответом". Или же - еще лучше: "Мы так рады вас видеть, закусите с дороги, а у нас уже готово обратное донесение!" Назар Минаевич был весьма далек от подобных тонкостей: исподлобья оглядев непрошеного гостя, есаул сердито брякнул еще с порога: - Лошади поданы! - Лошади? А я и не просил их закладывать. - Знать ничего не знаю. А лошади не люди: их заложили - так извольте ехать. - То есть... Минутку! Как же это получается? - А вот как получилось, переделывать не буду. Ежели решили себе отъезжать, милости просим. Дорога сейчас ввечеру прохладная, мух не дюже. Мерзавчик из ставки наместника понял, что его раскусили, и на прощание стал просить только об одном: сообщить ему "чтонибудь интересное". - Интересного мало, - заметил Ватнин. - Бабы по гаремам сидят, мужики на майдане барышничают. Мы же все больше чихирь тянем да от скуки деремся. Так что ненароком убить вас можем. Езжайте себе!.. - Да как же я поеду с пустыми руками? - опечалился мерзавчик. - - Опять же и от дам знакомых насмешки. А я для "Тифлисских ведомостей" даже статью обещал... Хоть что-нибудь, - приставал он к Ватнину, - хоть что-нибудь в доказательство дайте... - Что-нибудь? Да вот возьмите у нашего майора мортирную бомбу. Ежели верить не станут, вы взорвите ее где-нибудь там потихоньку. Поверят... Неуклюжую бомбу конической формы, весом в добрых четыре пуда, вкатили на телегу. Гарнизон покатывался от смеха, но чинуша был явно счастлив. - С богом! - пожелал ему Дениска. - На всю жизнь память. Можно ее на комод заместо самовара поставить. Или же, скажем, к примеру, жену стращать. Оно же - вещь!.. Глядя вслед бешено прыгающей повозке, в которой ловкач наместника уже вступил в отчаянную борьбу с бултыхавшейся на дне ее бомбой, Ватнин удовлетворенно заметил: - Так его!.. Кубыть, довезет, пиявица поганая. Потерять-то трудно. Чай, не иголка. Гостям показывать станет. Бабы небось визжать будут... - А не взорвется? - спросил Клюгенау. - Надо хотя бы запал вынуть. - С запалом покатил, - засмеялся Ватнин. - А ежели и взорвется, так и другие в Баязет не поедут за легкими крестами... Через несколько дней отряд иррегулярной милиции Исмаил-хана вернулся в Баязет, не потеряв за время разведки ни одного человека, ибо, как объяснил хан, слезая со своего вороного Карабаха, они не встретили ни одного турка. - Не может быть, хан! - возразил Штоквиц. - Ни одного, - закончил подполковник, добавив: - И я доволен теперь, как заяц, за которым не гонится никакая собака. Происходило что-то непонятное. Волнения Хвощинского оказывались напрасными. Внимательно выслушав доклад сиятельного подполковника, Никита Семенович ничего не ответил и, уйдя в свой киоск, целый день не показывался в крепости. Невольно вспомнили о лазутчиках Хадже-Джамал-беке, и Ватнин, не долго думая, пообещал срубить ему голову. |
